Знаменитость
Единственное интервью Далай-ламы журналисту из Казахстана
Диалог с океаном мудрости
Очень непросто беседовать с человеком, у которого за плечами не одна, а целых четырнадцать прожитых жизней и которого в течение шести с половиной столетий обожествляет целый народ. Подобный трепет, наверное, испытываешь у подножия уходящего за облака горного пика или плывя в утлом суденышке посреди безбрежной океанской шири.
Текст: Сергей Соколов
Каждый, кому хотя бы однажды довелось побывать в Гималаях, наверняка был свидетелем старинного тибетского обычая. Рано утром, едва забрезжит рассвет, вереницы людей с молитвенными четками в руках спешат совершить обход ближайшей буддийской святыни. Считается, что этот ритуал очищает душу человека от всех неблаговидных побуждений и помыслов. Одним из самых почитаемых объектов поклонения является резиденция Далай-ламы близ города Дхарамсалы в Северной Индии. Толпы паломников стекаются сюда со всех концов света в надежде если не встретиться с ним лично, так хотя бы подышать одним воздухом. Каково это — быть центром внимания, а зачастую и обожествления для тысяч верующих? Кем считает себя сам Далай-лама и что он думает о нас, простых смертных, и о насущных проблемах нашего общего мира? В своей ставшей бестселлером автобиографии он пишет: «В глазах одних я — земное воплощение Будды. Другие видят во мне монарха, которого на протяжении веков тибетский народ приравнивал к Богу. Для меня же самого Далай-лама ассоциируется просто с кругом обязанностей перед моим народом. В остальном я всего лишь один из многих населяющих нашу планету людей. Судьбой мне было определено родиться тибетцем, и уже по собственной воле я избрал для себя путь буддийского монаха». Отдавая дань уважения скромности самого последовательного в своих словах и поступках миротворца современности и прежде чем перейти к изложению содержания официального интервью, я хочу рассказать о некоторых удивительных фактах из жизни «простого буддийского монаха».
В 150 км на юго-восток от священной тибетской столицы Лхасы есть заповедное озеро ЛхамоЛхацо. Именно сюда летом 1935-го, спустя два года после смерти 13-го Далай-ламы, прибыла делегация высших церковных сановников для совершения тайных обрядов с единственной целью — определить место его нового перерождения. В водах озера они увидели отражение букв «А», «К» и «М», а также здание монастыря, крытого бирюзовой черепицей, извилистую змейку проселочной дороги, упиравшуюся в невысокий холм, и маленький сельский дом на его вершине. Все терялись в догадках относительно увиденного. Сошлись лишь на том, что поиски нового Далай-ламы нужно было вести в северо-восточной провинции Амдо. На это указывала первая из трех букв. Позднее догадку подтвердил государственный оракул, который в состоянии транса бросил в этом направлении белый шелковый шарф. Однако самое веское и одновременно мистическое доказательство этой версии предоставила мумия 13-го Далай-ламы. В Тибете издавна вошло в обычай бальзамировать тела святых подвижников, дабы верующие могли прикоснуться к чудотворному праху и попросить о защите или исцелении от недугов. В соответствии с этой традицией умащенное драгоценными маслами тело 13-го Далай-ламы было выставлено в тронном зале его дворца. Тысячи прихожан ежедневно видели его обращенное на юг лицо, скрытое под золотой маской. На ночь зал неизменно запирали на замок. Трудно представить себе всю степень благоговейного ужаса, охватившего служителей-монахов, а вместе с ними и верующих, когда как-то утром они обнаружили, что голова мумии изменила положение, повернувшись лицом на северо-восток. Были и другие знамения, подтверждавшие, что новое воплощение Далай-ламы следовало искать в провинции Амдо. Поисковая экспедиция тотчас отправилась в путь. После долгих скитаний по безлюдным высокогорным плато с редкими зелеными оазисами по берегам рек и озер экспедиция прибыла в селенье Такцер на границе с Китаем. Сердца путников забились чаще при виде мест, разительно напоминавших отражения, увиденные в зеркале священного озера. Там был и монастырь, в чьем названии присутствовали две последние буквы вышеупомянутого видения, и низкий холм в конце проселочной дороги, и деревенский дом на его вершине. Среди хозяйских детей нашелся подходящий по возрасту мальчик. В этом ребенке было нечто, отличавшее его от сверстников. За обедом он всегда занимал место во главе стола и никому, кроме матери, не разрешал дотрагиваться до своей чашки. Его любимым занятием было паковать вещи, как перед дальней дорогой. При этом он приговаривал: «Я еду в Лхасу! Я еду в Лхасу!» В отличие от других деревенских детей, робевших в присутствии незнакомцев, он никогда не пасовал перед чужаками. Так случилось и при встрече с делегацией монахов из поисковой экспедиции. Мальчик сразу же узнал одного из них и назвал по имени, а затем потребовал вернуть ему якобы его собственные четки, висевшие на шее у монаха и ранее принадлежавшие 13-му Далай-ламе. Он безошибочно опознал и другие вещи своего предшественника, а также всех, кого знал в прошлой жизни. Так был найден 14-й Далай-лама — живой Будда, оплот и надежда тибетского народа во всех выпавших на его долю испытаниях.
Готовясь к интервью, я долго ломал голову над тем, каким из вопросов отдать предпочтение? Согласитесь, не каждый день предоставляется шанс получить аудиенцию у столь выдающейся личности. С трудом скрывая волнение, я переступил порог зала приемов, где меня встретила вечно молодая, неуловимо загадочная улыбка Будды.
Сергей Соколов: В глазах моих соотечественников Тибет по сей день окружен ореолом тайны. Мой вопрос о том, что такого особенного есть в тибетцах, чего не имеют другие народы? Какие секретные и одновременно практически полезные человечеству знания они хранят и насколько эти знания общедоступны?
Далай-лама: Наследие Тибета — это не только память о его прошлом. Оно актуально доныне. По моему убеждению, главное достижение тибетской цивилизации состоит в создании гармоничного общества, основанного на таких ценностях, как милосердие и терпимость. Тибетцы неизменно демонстрируют эти качества. Разумеется, среди них также встречаются не очень приятные люди, однако в целом тибетское общество, вне всякого сомнения, более милосердно. Так что другие народы могли бы поучиться у нас действительно доброму и сочувственному отношению друг к другу.
С.С.: Хотелось бы узнать мнение Вашего Святейшества о проблеме глобализации. Возможно ли вообще создание некоего универсального мира?
Д.-л.: Я думаю, у нас нет иного пути. По мере того как растет население земного шара, мир становится меньше. Сегодня все взаимосвязано и взаимозависимо. Взять хотя бы проблему экологии. Она одинаково важна для всех. Защита окружающей среды — это глобальная задача и предмет общей ответственности. Далее — информационные технологии или, например, туризм. Все эти сферы предполагают глобальную кооперацию и сотрудничество. Даже наш образ жизни, включая привычки питания и манеру одеваться, меняется под влиянием процессов глобализации. Мир становится единым организмом, хотим мы этого или нет. Вместе с тем это вовсе не предполагает создания некоей общей культуры или универсального языка. Ни в коем случае. Для каждого из нас важно и лучше придерживаться своих традиций, говорить на родном языке и опираться на духовные ценности своей нации. Лично я смотрю на проблему глобализации с оптимизмом. Я думаю, мы сумеем все организовать наилучшим образом. Внешне наш общий мир будет более унифицированным, а изнутри — по-прежнему представлять собой конгломерат национальных культур и традиций. Таким, я полагаю, будет мир в течение ближайших нескольких столетий.
С.С.: История цивилизации хранит имена могущественных завоевателей, таких как Александр Македонский или Чингисхан, и многие люди во всем мире считают их выдающимися личностями. Между тем единственное, чем они прославились, это убийство миллионов людей, опустошение целых государств и уничтожение культур. Будучи разумными существами, мы способны различать добро и зло. Почему же тогда нам так свойственно превозносить зло, каковым, без сомнения, является культ агрессии и силы, и при этом мы часто забываем добро?
Д.-л.: Это не совсем так. Мы по-прежнему помним Иисуса Христа и Будду или Махатму Ганди. Не думаю, что они были плохими людьми. Конечно, в истории оставили след и жестокие личности, и жестокость их была такова, что ее трудно забыть даже спустя время. Взять хотя бы Гитлера или, в случае с Китаем, Мао Цзэдуна. Их имена стали известными из-за масштабов их разрушительных действий. В этом смысле помнят даже какого-нибудь Пол Пота. Однако это не означает, что нас больше притягивает зло, чем добро. Просто наша память устроена так, что хранит все мало-мальски значительное. Если в истории помнят о чьих-то благих делах в течение нескольких веков, это воспринимается всеми как пример для подражания. Люди стараются следовать этому примеру. Так было положено начало буддизму и христианству. Миллионы людей до сих пор придерживаются заповедей, оставленных духовными учителями прошлого. Что касается тех, чьим единственным занятием было убийство себе подобных, то мы помним о них, чтобы не повторять их безумных поступков, а отнюдь не из уважения или восхищения. И если среди нас находятся такие, кто считает их выдающимися личностями, то это очень печально.
С.С.: После распада СССР и краха коммунистической идеологии многие люди на постсоветском пространстве оказались в трудной экономической ситуации. И, что еще более важно, они почувствовали себя опустошенными духовно. Не могли бы вы, Ваше Святейшество, дать несколько практических советов относительно того, на что человеку лучше опираться в жизни и что, на ваш взгляд, является самым важным для общества в целом?
Д.-л.: Этот вопрос из разряда трудных. Я — буддист. Я не считаю себя вправе давать советы огромному множеству мусульман, христиан или адептов других вероучений. Впрочем, есть одна вещь, которая имеет смысл для каждого. Это нравственность, не основанная на какой бы то ни было религии. Я называю ее светской нравственностью и думаю, что она должна быть средоточием государственной программы любого общества. Сегодня мы располагаем информацией о некоторых научных открытиях, устанавливающих связь между такими позитивными эмоциями, как сострадание и великодушие, и физическим здоровьем человеческого организма. Эту полезную информацию важно донести до максимально большего числа людей. Я бы назвал это проектом оздоровления общества, фундаментом и жизненным кредо как для верующих, так и для атеистов. На этом фундаменте отдельные люди в зависимости от индивидуальных предпочтений могут строить свои отношения с Богом. Вообще же по большому счету существует лишь одна всеобщая универсальная религия, и это просто любовь, милосердие и великодушие. Ничего больше. На мой взгляд, именно она наше самое главное сокровище.
С.С.: Казахстан — это молодое, быстроразвивающееся государство. Несмотря на свое расположение в Центральной Азии, на сегодня одном из нестабильных регионов мира, страна не вовлечена ни в какие конфликты на почве расовой и религиозной нетерпимости, показывая пример мирного и добрососедского сосуществования более чем ста этносов. Мы были бы благодарны Вашему Святейшеству за несколько напутственных слов нашему правительству и народу.
Д.-л.: Прежде всего я бы хотел выразить мои самые теплые чувства, а заодно и благие пожелания вашей молодой нации. Точнее сказать, заново рожденной древней нации. Ваш курс на демократизацию общества также заслуживает похвалы. Я слышал, что сегодня все люди в Казахстане имеют равные права, в том числе право на свободу слова, и это признаки оздоровления общества. Однако наряду с вышеперечисленными общечеловеческими правами каждый член общества в равной степени должен чувствовать и личную ответственность за судьбу своего народа. Как этого добиться? Ключевое слово здесь — уже упоминавшаяся мной светская нравственность, основанная не на тех или иных специфических религиозных ценностях, но на общих для всех людей принципах милосердия и сострадания. Именно это должно стать каждодневной заботой государства. Необходимо разработать и практически применять государственную образовательную программу в области нравственного воспитания всех без исключения граждан, включая представителей властных структур. Следует ориентировать народ в первую очередь на духовное и лишь затем на материальное развитие. Вот что в моем понимании приоритетно и важно.
Диалог с океаном мудрости
Очень непросто беседовать с человеком, у которого за плечами не одна, а целых четырнадцать прожитых жизней и которого в течение шести с половиной столетий обожествляет целый народ. Подобный трепет, наверное, испытываешь у подножия уходящего за облака горного пика или плывя в утлом суденышке посреди безбрежной океанской шири.
Текст: Сергей Соколов
Каждый, кому хотя бы однажды довелось побывать в Гималаях, наверняка был свидетелем старинного тибетского обычая. Рано утром, едва забрезжит рассвет, вереницы людей с молитвенными четками в руках спешат совершить обход ближайшей буддийской святыни. Считается, что этот ритуал очищает душу человека от всех неблаговидных побуждений и помыслов. Одним из самых почитаемых объектов поклонения является резиденция Далай-ламы близ города Дхарамсалы в Северной Индии. Толпы паломников стекаются сюда со всех концов света в надежде если не встретиться с ним лично, так хотя бы подышать одним воздухом. Каково это — быть центром внимания, а зачастую и обожествления для тысяч верующих? Кем считает себя сам Далай-лама и что он думает о нас, простых смертных, и о насущных проблемах нашего общего мира? В своей ставшей бестселлером автобиографии он пишет: «В глазах одних я — земное воплощение Будды. Другие видят во мне монарха, которого на протяжении веков тибетский народ приравнивал к Богу. Для меня же самого Далай-лама ассоциируется просто с кругом обязанностей перед моим народом. В остальном я всего лишь один из многих населяющих нашу планету людей. Судьбой мне было определено родиться тибетцем, и уже по собственной воле я избрал для себя путь буддийского монаха». Отдавая дань уважения скромности самого последовательного в своих словах и поступках миротворца современности и прежде чем перейти к изложению содержания официального интервью, я хочу рассказать о некоторых удивительных фактах из жизни «простого буддийского монаха».
В 150 км на юго-восток от священной тибетской столицы Лхасы есть заповедное озеро ЛхамоЛхацо. Именно сюда летом 1935-го, спустя два года после смерти 13-го Далай-ламы, прибыла делегация высших церковных сановников для совершения тайных обрядов с единственной целью — определить место его нового перерождения. В водах озера они увидели отражение букв «А», «К» и «М», а также здание монастыря, крытого бирюзовой черепицей, извилистую змейку проселочной дороги, упиравшуюся в невысокий холм, и маленький сельский дом на его вершине. Все терялись в догадках относительно увиденного. Сошлись лишь на том, что поиски нового Далай-ламы нужно было вести в северо-восточной провинции Амдо. На это указывала первая из трех букв. Позднее догадку подтвердил государственный оракул, который в состоянии транса бросил в этом направлении белый шелковый шарф. Однако самое веское и одновременно мистическое доказательство этой версии предоставила мумия 13-го Далай-ламы. В Тибете издавна вошло в обычай бальзамировать тела святых подвижников, дабы верующие могли прикоснуться к чудотворному праху и попросить о защите или исцелении от недугов. В соответствии с этой традицией умащенное драгоценными маслами тело 13-го Далай-ламы было выставлено в тронном зале его дворца. Тысячи прихожан ежедневно видели его обращенное на юг лицо, скрытое под золотой маской. На ночь зал неизменно запирали на замок. Трудно представить себе всю степень благоговейного ужаса, охватившего служителей-монахов, а вместе с ними и верующих, когда как-то утром они обнаружили, что голова мумии изменила положение, повернувшись лицом на северо-восток. Были и другие знамения, подтверждавшие, что новое воплощение Далай-ламы следовало искать в провинции Амдо. Поисковая экспедиция тотчас отправилась в путь. После долгих скитаний по безлюдным высокогорным плато с редкими зелеными оазисами по берегам рек и озер экспедиция прибыла в селенье Такцер на границе с Китаем. Сердца путников забились чаще при виде мест, разительно напоминавших отражения, увиденные в зеркале священного озера. Там был и монастырь, в чьем названии присутствовали две последние буквы вышеупомянутого видения, и низкий холм в конце проселочной дороги, и деревенский дом на его вершине. Среди хозяйских детей нашелся подходящий по возрасту мальчик. В этом ребенке было нечто, отличавшее его от сверстников. За обедом он всегда занимал место во главе стола и никому, кроме матери, не разрешал дотрагиваться до своей чашки. Его любимым занятием было паковать вещи, как перед дальней дорогой. При этом он приговаривал: «Я еду в Лхасу! Я еду в Лхасу!» В отличие от других деревенских детей, робевших в присутствии незнакомцев, он никогда не пасовал перед чужаками. Так случилось и при встрече с делегацией монахов из поисковой экспедиции. Мальчик сразу же узнал одного из них и назвал по имени, а затем потребовал вернуть ему якобы его собственные четки, висевшие на шее у монаха и ранее принадлежавшие 13-му Далай-ламе. Он безошибочно опознал и другие вещи своего предшественника, а также всех, кого знал в прошлой жизни. Так был найден 14-й Далай-лама — живой Будда, оплот и надежда тибетского народа во всех выпавших на его долю испытаниях.
Готовясь к интервью, я долго ломал голову над тем, каким из вопросов отдать предпочтение? Согласитесь, не каждый день предоставляется шанс получить аудиенцию у столь выдающейся личности. С трудом скрывая волнение, я переступил порог зала приемов, где меня встретила вечно молодая, неуловимо загадочная улыбка Будды.
Сергей Соколов: В глазах моих соотечественников Тибет по сей день окружен ореолом тайны. Мой вопрос о том, что такого особенного есть в тибетцах, чего не имеют другие народы? Какие секретные и одновременно практически полезные человечеству знания они хранят и насколько эти знания общедоступны?
Далай-лама: Наследие Тибета — это не только память о его прошлом. Оно актуально доныне. По моему убеждению, главное достижение тибетской цивилизации состоит в создании гармоничного общества, основанного на таких ценностях, как милосердие и терпимость. Тибетцы неизменно демонстрируют эти качества. Разумеется, среди них также встречаются не очень приятные люди, однако в целом тибетское общество, вне всякого сомнения, более милосердно. Так что другие народы могли бы поучиться у нас действительно доброму и сочувственному отношению друг к другу.
С.С.: Хотелось бы узнать мнение Вашего Святейшества о проблеме глобализации. Возможно ли вообще создание некоего универсального мира?
Д.-л.: Я думаю, у нас нет иного пути. По мере того как растет население земного шара, мир становится меньше. Сегодня все взаимосвязано и взаимозависимо. Взять хотя бы проблему экологии. Она одинаково важна для всех. Защита окружающей среды — это глобальная задача и предмет общей ответственности. Далее — информационные технологии или, например, туризм. Все эти сферы предполагают глобальную кооперацию и сотрудничество. Даже наш образ жизни, включая привычки питания и манеру одеваться, меняется под влиянием процессов глобализации. Мир становится единым организмом, хотим мы этого или нет. Вместе с тем это вовсе не предполагает создания некоей общей культуры или универсального языка. Ни в коем случае. Для каждого из нас важно и лучше придерживаться своих традиций, говорить на родном языке и опираться на духовные ценности своей нации. Лично я смотрю на проблему глобализации с оптимизмом. Я думаю, мы сумеем все организовать наилучшим образом. Внешне наш общий мир будет более унифицированным, а изнутри — по-прежнему представлять собой конгломерат национальных культур и традиций. Таким, я полагаю, будет мир в течение ближайших нескольких столетий.
С.С.: История цивилизации хранит имена могущественных завоевателей, таких как Александр Македонский или Чингисхан, и многие люди во всем мире считают их выдающимися личностями. Между тем единственное, чем они прославились, это убийство миллионов людей, опустошение целых государств и уничтожение культур. Будучи разумными существами, мы способны различать добро и зло. Почему же тогда нам так свойственно превозносить зло, каковым, без сомнения, является культ агрессии и силы, и при этом мы часто забываем добро?
Д.-л.: Это не совсем так. Мы по-прежнему помним Иисуса Христа и Будду или Махатму Ганди. Не думаю, что они были плохими людьми. Конечно, в истории оставили след и жестокие личности, и жестокость их была такова, что ее трудно забыть даже спустя время. Взять хотя бы Гитлера или, в случае с Китаем, Мао Цзэдуна. Их имена стали известными из-за масштабов их разрушительных действий. В этом смысле помнят даже какого-нибудь Пол Пота. Однако это не означает, что нас больше притягивает зло, чем добро. Просто наша память устроена так, что хранит все мало-мальски значительное. Если в истории помнят о чьих-то благих делах в течение нескольких веков, это воспринимается всеми как пример для подражания. Люди стараются следовать этому примеру. Так было положено начало буддизму и христианству. Миллионы людей до сих пор придерживаются заповедей, оставленных духовными учителями прошлого. Что касается тех, чьим единственным занятием было убийство себе подобных, то мы помним о них, чтобы не повторять их безумных поступков, а отнюдь не из уважения или восхищения. И если среди нас находятся такие, кто считает их выдающимися личностями, то это очень печально.
С.С.: После распада СССР и краха коммунистической идеологии многие люди на постсоветском пространстве оказались в трудной экономической ситуации. И, что еще более важно, они почувствовали себя опустошенными духовно. Не могли бы вы, Ваше Святейшество, дать несколько практических советов относительно того, на что человеку лучше опираться в жизни и что, на ваш взгляд, является самым важным для общества в целом?
Д.-л.: Этот вопрос из разряда трудных. Я — буддист. Я не считаю себя вправе давать советы огромному множеству мусульман, христиан или адептов других вероучений. Впрочем, есть одна вещь, которая имеет смысл для каждого. Это нравственность, не основанная на какой бы то ни было религии. Я называю ее светской нравственностью и думаю, что она должна быть средоточием государственной программы любого общества. Сегодня мы располагаем информацией о некоторых научных открытиях, устанавливающих связь между такими позитивными эмоциями, как сострадание и великодушие, и физическим здоровьем человеческого организма. Эту полезную информацию важно донести до максимально большего числа людей. Я бы назвал это проектом оздоровления общества, фундаментом и жизненным кредо как для верующих, так и для атеистов. На этом фундаменте отдельные люди в зависимости от индивидуальных предпочтений могут строить свои отношения с Богом. Вообще же по большому счету существует лишь одна всеобщая универсальная религия, и это просто любовь, милосердие и великодушие. Ничего больше. На мой взгляд, именно она наше самое главное сокровище.
С.С.: Казахстан — это молодое, быстроразвивающееся государство. Несмотря на свое расположение в Центральной Азии, на сегодня одном из нестабильных регионов мира, страна не вовлечена ни в какие конфликты на почве расовой и религиозной нетерпимости, показывая пример мирного и добрососедского сосуществования более чем ста этносов. Мы были бы благодарны Вашему Святейшеству за несколько напутственных слов нашему правительству и народу.
Д.-л.: Прежде всего я бы хотел выразить мои самые теплые чувства, а заодно и благие пожелания вашей молодой нации. Точнее сказать, заново рожденной древней нации. Ваш курс на демократизацию общества также заслуживает похвалы. Я слышал, что сегодня все люди в Казахстане имеют равные права, в том числе право на свободу слова, и это признаки оздоровления общества. Однако наряду с вышеперечисленными общечеловеческими правами каждый член общества в равной степени должен чувствовать и личную ответственность за судьбу своего народа. Как этого добиться? Ключевое слово здесь — уже упоминавшаяся мной светская нравственность, основанная не на тех или иных специфических религиозных ценностях, но на общих для всех людей принципах милосердия и сострадания. Именно это должно стать каждодневной заботой государства. Необходимо разработать и практически применять государственную образовательную программу в области нравственного воспитания всех без исключения граждан, включая представителей властных структур. Следует ориентировать народ в первую очередь на духовное и лишь затем на материальное развитие. Вот что в моем понимании приоритетно и важно.
