Дорогое удовольствие

Герой нашего времени

Критики присуждают ему премии и называют надеждой российского кинематографа, модные журналы стараются заполучить его для интервью, а продюсеры — в свои проекты. Но Данила Козловский не из тех, кто гонится за популярностью.
Текст: Мария Бронзова

Данила не заискивает, не старается понравиться, но если он на что-то согласился, то доведет дело до конца. Он вежлив, воспитан, умен, профессионален. Отвечая на вопросы, он смотрит прямо на тебя, не отводя, как многие, взгляд в сторону, а говоря о девушке мечты — смущается. Предполагалось, что наше интервью продлится двадцать минут, а в итоге растянулось на несколько часов. Причина — плотный график на съемках картины «Духless 2», которая выйдет на экраны 5 марта, где у актера, естественно, главная роль, и нам приходилось говорить в перерывах. Данила извинялся, убегал на площадку, возвращался измотанный, но собирался и беседовал дальше, не пытаясь все свалить на усталость и свести ответы к минимуму.

— «Духless 2» — первая франшиза в твоей фильмографии. Какие чувства ты испытал, возвращаясь к своему герою Максу?
— Какое-то время назад, еще до идеи сделать продолжение, я понял, что скучаю по нему, а главное, скучаю по работе с компанией, которая делала первый фильм. Это режиссер Роман Прыгунов и очень мощная, смелая, креативная, изобретательная продюсерская компания во главе с Петей Ануровым и Федором Бондарчуком. Я действительно говорю сейчас не для протокола, это мои друзья, и когда они пришли ко мне с этим предложением, то вопрос был только один — сценарий. Мы друг другу пообещали, что когда будем иметь крепкий, скажем так, драматургический фундамент, некую драматургическую основу, мы начнем работать.
Так что у меня только положительные эмоции, мне интересно поговорить о том, что волнует меня и как артиста, и как гражданина.

— И какие темы поднимаются во второй части картины?
— Одна из основных — тема личного участия в жизни своей страны, а также тема бегства от проблем, от самого себя, тема самообмана, когда люди уезжают из своей страны, пытаются начать новую жизнь, каким-то образом спрятаться, в том числе от самого себя.

— А ты сам убегаешь от себя?
— Нет. Я убегаю от самого себя настолько, насколько мы все это делаем. Бывают ситуации, когда мы боимся быть честными с самими собой. Иногда бывает неприятно и сложно что-то признать и с этим бороться, проще всего сделать вид, что ничего не происходит, или оставить на потом, как часто случается. Но невозможно ведь убежать от самого себя, правда?

— Насколько тебе близок и интересен писатель Сергей Минаев?
— Сергей мне нравится как автор, как писатель, я очень благодарен за то, что он создал «Духless», за то, что мы сделали это кино. Он мой очень хороший товарищ.

— К съемкам «Легенды №17» ты учился кататься на коньках, к этим съемкам обучался серфингу. У тебя всегда такой основательный подход к ролям?
— Спасибо за этот вопрос… Но если я начну отвечать серьезно, то это, наверное, будет нескромно. Я стараюсь, чтобы то, что я делаю на камеру, выглядело как минимум убедительно. Не потому, что я такой дисциплинированный артист, который серьезно готовится к роли, а потому, что это во многом мне помогает: возникает другая пластика, другие глаза. Это помогает мне и в сценах, не связанных с профессией, которой я пытаюсь овладеть для фильма. Поэтому подготовка — это скорее мой способ ухватить роль. И мне везет в этом смысле: у меня каждая новая роль связана с каким-то определенным и совершенно новым для меня занятием. А когда тебе создают условия для подготовки — ну только идиот этим не воспользуется!  Например, для «Духless 2» я тренировался на Бали с чемпионами России, в океане, с доской. Обучаешься серфингу, а тебе за это еще и деньги платят. Почему нет?


— Роман «Духless» был написан в 2006-м, на стремительно растущем рынке. Сейчас, после кризиса 2008-го и спада в экономике, настроения и образ жизни несколько изменились. Что, по-твоему, изменилось, а что осталось прежним?
— Мне кажется, 2008-й не совсем корректно сравнивать с тем, что происходит сейчас. Хотя и сейчас времена непростые тоже. Для меня 2008 год и 2014-й — это не два разных периода, а один большой кризис, который начался еще до 2008 года и, я боюсь, продлится и после 2014-го. Наверное, правильнее об этом говорить как об одном очень драматичном и даже трагичном периоде нашей истории и в экономическом аспекте, и в духовном, и в промышленном, и в культурном. То есть сложный период, который мы переживаем, находясь на каком-то очередном историческом повороте. А поскольку история циклична, это меня, честно говоря, пугает.

— Я где-то прочитала, что роль Харламова была для тебя ролью мечты. А еще мечты остались?
— Мечты ежедневно пополняются, у меня уже длинный список. Мне достаточно увидеть какой-то интересный типаж, узнать его профессию… а, он машинист? И все — я хочу играть машиниста в такой-то истории! Но, боюсь, за несколько биологических жизней невозможно будет сыграть все, что мне интересно, даже если работать каждый день.

— Как ты попал в рекламный ролик Chanel?
— Мои английские агенты отправили мой showreel (портфолио. — Прим. ред.) помощникам Джо Райта, он его посмотрел и захотел со мной встретиться. И вот когда у меня был последний день съемок «Академии вампиров» в Лондоне, мы с ним встретились. Джо Райт — один из моих любимых режиссеров, я восхищаюсь его фильмами, и знакомство с ним было для меня большим событием. А буквально через три дня мне позвонили и сказали: «Мы вас ждем, приезжайте в Париж работать». Вот так все началось.

— Какие ты видишь тренды в нашем кинематографе и каким тебе представляется его будущее?
— Я в этом смысле не приветствую каких-то пораженческих настроений и прогнозов. При всех сложностях, связанных с особенностями молодой индустрии, я в этом смысле настроен положительно. Я вижу, что кинематограф развивается и что, безусловно, наша киноиндустрия по сравнению с западными аналогами несовершенна, но лишь по той простой причине, что нам всего около 20 с небольшим лет, если вести летосчисление от развала СССР. То количество талантливых и амбициозных молодых артистов, которое сейчас есть, дает мне право считать, что у нас все будет в порядке, и позволяет мне вот так оптимистично смотреть на будущее нашего кинематографа.

— В России ты один из самых востребованных актеров, а в Голливуд приглашают?
— Есть предложения, но вопрос в том, какое направление на сегодняшний день является для меня приоритетным. И ответ — российское, потому что есть несколько проектов, которые я должен закончить, включая мой первый продюсерский проект «Статус: Свободен» и картину «Экипаж». Все это для меня очень интересные фильмы, сценарии, роли, а главное — партнерство и работа с режиссерами. Параллельно с этим я стараюсь, конечно, развивать свое западное направление. Если будет действительно стоящее в художественном смысле предложение, а не видео русского артиста с сильным акцентом, который делает какие-то гадости главному герою, тогда это, безусловно, будет мне интересно. В противном случае я откажусь так же, как отказался от, поверьте, большого количества сценариев, которые мне предлагали после выхода «Академии вампиров» и рекламной кампании Chanel. Просто так бежать сломя голову в западное полушарие абсолютно бессмысленно, потому что моя страна здесь, я русский артист, как бы многозначительно и громко это ни звучало, и мой основной зритель здесь.

— Тебя называют новым секс-символом, звездой кинематографа и т.д. Такое внимание нравится или скорее мешает?
— Никакого повышенного внимания нет, есть просто концентрация какой-то темы, в частности, я даю интервью, довольно часто проходят фотосессии и так далее. Безусловно, есть некий информационный фон, связанный с моим именем, но такого колоссального внимания, о котором все говорят, я думаю, нет. Что касается разных номинаций и рейтингов, я никогда не верил тем, кто говорит: «Ой, все это так утомительно, так ужасно, все эти глупые звания секс-символов!». Это приятно, и об этом надо честно говорить. Правильно?
И чего там кокетничать.

— Какая девушка должна быть рядом с тобой?
— Очень сложно описывать девушку своей мечты. Ты можешь описать автомобиль мечты — цвет, двигатель, комплектацию. С девушкой очень сложно… Я был убежден, что мне нравится один типаж, пока не встретил прямо противоположный. Что я знаю точно — в ней должен быть шарм! Мне кажется, в этом простом слове из четырех букв заключен очень важный смысл. Ведь понятие красоты настолько субъективное, настолько конфликтное и противоречивое… Действительно сложно отвечать, никогда бы не подумал… А когда есть шарм, то, что ты не можешь объяснить, то, что заставляет тебя осмелиться подойти, думать о ней потом — вот это должно быть, безусловно, в женщине. И опять-таки я сейчас ловлю себя на том, что и шарм-то вещь субъективная. Очень многое зависит не только от женщины, но и от мужчины — ему нужно уметь увидеть иногда в неприметном, ведь не все ходят с яркими обложками!