Путешествие
Барбадос? Не вопрос!
На острове в Карибском море, подарившем миру певицу Рианну и до сих пор хранящем дух Британской империи, побывал Алексей Дмитриев.
1627 году на Барбадосе поставили первый британский эксперимент по созданию тропической сельскохозяйственной колонии.
В сельском хозяйстве я полный профан, но, оказавшись на острове сегодня и приложившись к местному рому (сельхозпродукт, если кто не знает), отмечу, что получилось весьма неплохо.
Трудно представить, что когда-то этот цветущий остров был местом английской ссылки! Даже термин в судопроизводстве был — «барбадосить». Правда, у белых каторжников, которых труд на плантациях сахарного тростника был призван исправить, производительность по жаре была никакая. Тогда-то и вспомнили про африканских рабов, и дело пошло. Сахар быстро сделал остров богатым (настолько, что 300 лет назад один Барбадос считался для английской короны ценнее, чем все ее североамериканские колонии), а африканцы привезли с собой задор, которого так не хватало чопорным выходцам с Туманного Альбиона. Столица Бриджтаун по важности встала в один ряд с Бостоном, и на острове рано замешались и устоялись свои уникальные быт и культура. Сегодня, по оценкам ООН, по качеству жизни Барбадос стоит в мире где-то на 25-м месте, опережая другие карибские страны. А особый «барбадосский замес» делает пребывание на острове делом душевным и запоминающимся.
Субботним утром в столице Бриджтауне легко отодвинуться во времени лет на 40. На Сван-стрит деревянные фасады увешаны балконами с бельем. Толстые торговки в тростниковых шляпах продают на углах фрукты с перевернутых ящиков. Матрона со знанием дела торгуется за рулон ткани, не выпуская ее из рук. А те, кто слоняется просто так, делают это с особой местной грацией — держа прямой спину и размахивая руками. Местные жители считают, что выиграли миллион в лотерею, родившись на своем маленьком — 34 на 20 км — острове, а не на другом клочке суши: медицина и образование бесплатные, щедрые пособия и другие социалистические радости. На полях нынче гнут спину гастарбайтеры из Гайаны и Сент-Винсента. Впрочем, сегодня страну кормит не тростник, а туризм.
Барбадос курортный, популярный у заезжих знаменитостей, облюбовал западное карибское побережье с хорошими пляжами и нежным карибским прибоем. Среди островитян эта сторона известна как Платиновое побережье. Здесь любили провести время Джеки Онасис, Т. С. Элиот, Грета Гарбо, здесь прогуливалась со своей ручной обезьянкой Мария Каллас, здесь появлялся Черчилль. Эта эра безвозвратно смылась прибоем и открытием международного аэропорта в 1979 году. Сегодня каждый день из чрева самолетов «Бритиша» и Virgin Atlantic на остров выгружаются семейства, снявшие неделю или две удовольствий по системе «все включено». Но если доведется посидеть на террасе старого отеля Coral Reef Club за предзакатным дринком, то волны вынесут немного пены ушедшей эпохи, особенно когда, сверкая огнями, скользит мимо пляжа Queen Mary II и кажется, что империя жива и сильна. Или мне померещилось и это была яхта Абрамовича?
Сегодня на Платиновом побережье пахнет большими деньгами: цены на недвижимость здесь соревнуются с Малибу и Сан-Тропе. В бистро «Скарлет», состоящем, по сути, из одной комнатки в красном домике «шаттел», я провел в туалете гораздо больше времени, чем за столиком, рассматривая расклеенные по стенам английские журналы 60-х годов с фотографиями законодательницы мод Глорией Гиннесс, которая, как и многие другие тогдашние золотые «тусовщики», останавливалась в самом почитаемом отеле острова «Сэнди Лэйн». В 2001-м старый отель снесли и построили за 200 миллионов точную копию. «Мы не пятизвездный, а пятиалмазный отель», — поправили меня на ресепшене. Так и есть, наверное: на пляже дворецкий предложил протереть мне очки! Я потом весь день думал, как он заметил на них разводы от соленой воды.
«Вилла Нова» почти не уступает «Сэнди Лэйн» по изысканному комфорту — когда-то этот камерный отель на 28 комнат был зимней резиденцией британского премьера Энтони Идена. Только «Вилла Нова» находится на восточной, гораздо менее населенной стороне острова, и не у пляжа, а среди зеленых холмов, давших этому району прозвище «шотландского». Если и сохранилась душа Барбадоса, то не в его уроженке певице Рианне, из которой сделали культурного посла острова, а в центральной части острова, где поля тростника, деревни и старые поместья, про которые узнаешь издалека по анфиладе из двух рядов высоких пальм, ведущих к хозяйскому дому. Бывает, что и дома-то уже нет, а пальмы все стоят...
Те поместья, что сохранились, излучают стиль и добротность, как, например, 350-летнее «Сэнт Николас Эбби». Это никакое не аббатство, а великолепный образец якобинской плантаторской усадьбы, одной из трех сохранившихся в западном полушарии. В 2006 году архитектор Ларри Уоррен купил его после смерти прежнего хозяина, одинокого и сумрачного полковника, полностью запустившего дом и угодья, и устроил в нем музей. «В противном случае кто-то другой переделал бы все под гольф-клуб или настроил бы виллу на продажу — я знаю, меня ведь просили проектировать и первые, и вторые», — похвалил себя Уоррен и показал мне перила в стиле «чиппендейл» и одно из первых раскладывающихся кресел в мире.
В центре острова мало что напоминает о миллионе туристов, приезжающих ежегодно на Барбадос. Здесь свои сельские заботы. На автобусных остановках не указаны номера маршрутов, а лишь написано «в город» или «из города». Женщины на головах несут на продажу корзинки с цветами бугенвилий и фруктами или с национальным блюдом ку-ку из кукурузной муки и окры — благодаря дешевизне ингредиентов им кормили рабов на плантациях. «Пока у женщины ку-ку с комками, у нее никогда не будет мужа», — поделилась народной мудростью одна, у которой я купил на пробу плошку ку-ку. До вечера было еще далеко, а мужчины уже сидели за стаканчиком. На 270 тысяч человек острова приходится около 1600 ромовых распивочных и примерно столько же церквей. Иногда в том и в другом случае это крошечный ярко выкрашенный домик, либо с крестиком над дверью, либо с нарисованной на стене бутылкой. Да и стоят они часто дверь в дверь; коротка дорожка от спиртового начала к спиритуальному на Барбадосе, не заплутаешь.
Восточное побережье Барбадоса — полная противоположность Платиновому западному. Церковь прихода Сент-Джон стоит над двухсотметровым обрывом с видом на скалистое восточное побережье, где единственные люди в море — это серфингисты, принявшие вызов одновременно и правосторонней, и левосторонней закрутки высоких волн. Здесь дух островного заповедника, здесь ограничена застройка, сюда барбадосцы ездят «на природу». Серфингисты, хиппи и раста попадаются в городке Батшебе так же часто, как и чернобрюхие овцы на зеленых холмах, к Батшебе подступающих.
Если попадете на Барбадос и наступит момент, когда подгоревшая на солнце кожа замолит о тени, когда позади будут погружения на подводной лодке «Атлантис», плавание с черепахами, посещение пещеры «Харрингтон» с подземным водопадом, визит на ромокурню «Маунт Гэй», закупка сувениров родственникам и другие туристские развлечения, то поднимитесь на утес Хаклтона на восточном побережье — и все оно окажется как на ладони. Говорят, что утес назвали в честь какого-то Хаклтона, который единственный смог подняться на вершину в седле, а потом вместе с лошадью сорвался вниз. Что там случилось, никто не знает. Но после многолюдных пляжей Платинового побережья там так чудесно дышать атлантическим ветром и наблюдать, как разбиваются внизу о шарообразные скалы волны, докатившиеся сюда без помех от самой Африки.
САХАР быстро сделал остров БОГАТЫМ. Столица БРИДЖТАУН по важности встала в ОДИН РЯД с Бостоном, а на острове рано замешались свои УНИКАЛЬНЫЕ быт и культура.
УРОВЕНЬ жизни на Барбадосе — один из самых ВЫСОКИХ в Карибском бассейне. Местные жители считают, что ВЫИГРАЛИ миллион в лотерею, родившись на своем МАЛЕНЬКОМ острове.
