Дорогое удовольствие

Выход в звери

Биолог, журналист и обладательница редкого чувства юмора ЕВГЕНИЯ ТИМОНОВА в своей популярной на youtube программе «Все как у зверей» ругает льва крепким словом, разоблачает пингвинов и аксолотлей и доходчиво объясняет зрителям, детстве у меня была книга «Кенийские сафари», которую я читала со смесью восторга и страдания: «Где я и где Кения! Своими глазами я не увижу этого никогда...». А потом «никогда» вдруг раз — и закончилось. Мы с режиссером взяли свои «кэноны» и отправились в собственное кенийское сафари снимать программу «Все как у зверей».

Найроби

Прилетаем в Кению, а там Найроби. Найроби знаменит тем, что делать в нем совершенно нечего. Разве что сходить в пригородный нацпарк покормить жирафа и потрепать носорога за холку. Но больше — решительно нечего. Ну можно еще в пробке постоять. И посмотреть на вторые по размаху трущобы в Африке. По возможности старайтесь избегать Найроби. Сразу грузитесь в сафарийник — и вперед.

Самбуру

Дорога в наш первый нацпарк Самбуру идет на север, мимо белого клыка горы Кения, в сторону эфиопской и суданской границ. Сухо, пыльно, пустынно, народ живет бедный и не особо благостный. Если остановиться, машину облепляют худые граждане с бегающими глазами и суют в окна бисерные браслеты, одновременно жалостно и агрессивно. Поодаль машут дети, и взгляд у них совсем не детский. В Кении дети везде машут, но везде как-то весело и просто так. А тут — нет. «Сомалиан пипл, сомалиан», — то ли объясняет, то ли извиняется наш гид-драйвер Хашим.

Оторвавшись от кенийских сомалийцев, сворачиваем с трассы, пылим по грунтовке и въезжаем в наш первый национальный парк. Вот, казалось бы, ворота посреди полупустыни, ну что за ними может измениться? Оказывается, все.

За воротами Самбуру начинается то, что мы читали и смотрели про Африку, чтобы начать о ней мечтать. Желто-оранжевая саванна, зеленый буш, черные зонтичные акации, голубоватые горы на горизонте. Страус стоит прямо перед нами. Тоже, говорит Хашим, сомалийский. «Видите, ноги и шея черные. Если африкан страус, то ноги и шея розовые. А этот — сомалиан».

Сомалиан страус в отличие от сомалиан пипл выглядит абсолютно довольным жизнью. В кустах прядают ушами нежнейшей красоты газели с длинными шеями и глазами. Прямо на дорогу выскакивают крошечные дик-дики, самая маленькая африканская антилопа, такая мелкая, что прямо какой-то тойтерьер. А поодаль среди акаций покачивается жираф. Господи, настоящий живой жираф.

Проезжаем речку, чистое Лимпопо. Веселые ветвистые пальмы, огненная пойма в зеленой опушке. Посреди отмели стоит марабу и лежит крокодил. И бегемоты в речке — как кабачки, которые время от времени говорят: «Хо-хо-хо». И вдруг прямо на дороге валяется хорошая, годная львица. А в кустах поодаль — еще парочка, самка с молодым самцом. Лежат, жмурятся, и прямо видно, как им хорошо. Хашим шепчет: «У них медовый месяц» и «Вот вы везучие!». Везучие мы, а медовый месяц у них. Ок.

А потом мы доехали до нашего лоджа, прямо на берегу речки с бегемотами, у самого подножья сиреневых гор. И это был контрольный в голову. Посреди дикой саванны стоит такой хилтон имени Ливингстона. Пятизвездочные унгало, лиловый негр вам подает манто, у бассейна чинно играют мартышки верветки. Я слышала, что в хороших кенийских лоджах совсем потеряли совесть, но все равно не была готова. Даже режиссер, который везде был и все видел, не был готов, поэтому ходил и извинялся: «Ну это уже, конечно, лишнее, такого я совершенно не ожидал…» И, главное, кроме нас — никого. Только на обеде появилось семейство датчан и тут же снова исчезло. А после обеда, такого же неприлично прекрасного, как и все остальное, мы поехали на вечерний геймдрайв, так называется собственно сафари. И на нем все было так изумительно, что режиссер вдруг сказал: «Мне кажется, лучше уже не будет».

Меня поразило, как можно в одну фразу вместить весь отпущенный человеку запас восторга и пессимизма одновременно. Откуда ему было это знать в первый раз в Африке, в первый день первого сафари! Но лучше, чем в Самбуру, и правда не было больше нигде. Будете планировать маршрут, имейте это в виду.

Слоны

Африканский слон велик, горд и органически не приемлет никакой работы на человека. В этом его главное отличие от коллаборационистских индийских слонов. Это их можно мыть, кормить и седлать. За африканским можно только наблюдать издали, со всем подобающим почтением.

Для этого в Самбуру мы подъехали к стаду слоних со слонятами — и застряли там на полчаса как минимум. Полчаса, если мерить в чистом восторге, это очень много.

У африканских слонов матриархат, стадом заправляет старшая слониха, ее сразу было заметно по важному виду и большому GPS-ошейнику, с помощью которого следят за миграциями слонов. Под ногами GPS-матриарха топтался крошечный слоненок. Совсем малышок, меньше месяца. Хобот коротенький, уши как бабочкины крылья. Слонихи сначала прятали его от нас, встали стеной и смотрели строго. А потом убедились, что опасность мы представляем только для самих себя в плане как бы не тронуться от впечатлений, и стали пастись спокойно. А один любопытный младшеклассник даже пришел знакомиться. Подошел вплотную, протянул хобот, помахал ушами. Разбил мне мимимиметр вдребезги. А потом мама позвала обедать, и он пошел обедать. Я все думала, как же они молоко сосут, хобот же. Оказывается, задирают его кверху, как носик чайника.

В каждом нацпарке слоны разные. В Самбуру они близкие и душевные. В гигантском Масаи-Мара, который в феврале как две капли похож на среднерусские просторы в районе Рязани, — далекие и необщительные. Программу про слонов и их семейные закидоны мы снимали именно там — и умучались. Только найдешь пейзаж со слонами, только установишь камеры и сам встанешь, чтобы на фоне, — а на фоне уже никого нет. Ушли. Ужасные слоны в Масаи-Мара, невозможно работать.

А в Цаво-ист живут огромные красные слоны. Красные они потому, что после купания обдувают себя пылью, а в Цаво она ярко-кирпичная. С точки зрения африканского слона, весь смысл мытья в том, чтобы стать грязнее, чем был. И это еще одно их отличие от чистоплюйных индийских слонов.

Крокодилы

Что в Кении особенно поражает, так это скорость полной перезагрузки пейзажа. Едешь по плоской полупустыне, отвернулся на минуту — хоп, уже едешь по холмистому бушу. Сходил на заднее сиденье за водой — а вокруг уже до горизонта черное голое поле лавы. Полез за камерой поснимать черную лаву, а она уже — красные горы и зеленый лес. Вот в таком калейдоскопе мы ехали из Амбосели в последний нацпарк из списка, Цаво-вест. И вдруг на подъездах к Цаво Хашим высадил нас у какой-то выложенной плиткой тропы в лес и мягко, но твердо сказал: «Там очень красивый источник, очень красивый, идите посмотрите».

И табличка у тропы тоже говорила, что там очень-очень красивый источник. И какая-то пара чернокожих сидела с лицами, на которых было явственно написано, что старожилы не припомнят такого красивого источника.

Мы же не ожидали от внезапной остановки ничего особенного, поскольку всем африканцам известно, что назови любую лужу красивым источником или водопадом, и белый турист будет ломиться к ней с энтузиазмом неделю не пившего гну. К тому же мы уже так засиделись в мини-басе, что пошли бы даже по центральному проспекту Найроби, лишь бы пешком. И пошли.

Источник оказался началом реки, спускавшейся с ледника Килиманджаро. Среди зарослей папируса каскадами бурлила и шумела не по-африкански прозрачная вода. В ней — большие сизо-голубые рыбы. Над ней — цветущие кусты с миллиардом бабочек. Ящерицы лежат на солнце, яркие и много, как витрина с бижутерией.

Прошли по тропинке дальше — и горная речка превратилась в широкую и спокойную. Вышли к ней на звуке «хо-хо-хо», который в Африке обозначает бегемота. Бегемот действительно лежал посреди реки в полной красоте, но режиссер вдруг стал тыкать пальцем куда-то в сторону, где нависали кусты, а в воде валялись какие-то коряги. И вдруг одна из них поплыла и оказалась крокодилом такого размера, который уже позволяет идти в людоеды. Крокодил с мезозойским величием проплыл мимо нас к вытекающему из озера небольшому каскаду, лег под ним и открыл пасть. И вот так и лежал, полоща свою оральную гигиену, пока мы ахали, охали, снимали его и строили планы, как продадим материалы в National Geographic, потому что они наверняка такого тоже никогда не видели.

Кстати, по поводу людоедов совсем не шутка. Сплошь и рядом бывает: выходит кенийская женщина к речке белье постирать, а тут ее хватает такая вот дура и утаскивает на самое дно. В некоторых районах это серьезная проблема. И женщины нет, и белье не постирано.

Так что отправят вас возле Цаво на красивый источник — идите смело. Но бельишко свое стирайте в другом месте.

Полезные советы

• Криминал. В Найроби есть очень неблагополучные районы, где из отеля ночью лучше выходить только в такси. На побережье спокойнее. Как-то раз я бродила там одна с камерой по каким-то глухим деревням в поисках устья реки Сабаки — и все было идеально. Местные подбрасывали на мотоциклах до соседней деревни, там — дальше. И единственный наезд случился от каких-то старых английских хрычей, на чье гольф-поле я нечаянно вылезла из буша.
• Реальная опасность — павианы анубисы, или, как их тут называют для простоты, бабуины. Адские гопники. Вот они нас как раз ограбили. Мы это даже успели снять и смеемся до сих пор, когда смотрим. Потому что легко отделались. Рогатка на суахили называется «панда» и стоит 200–300 шиллингов. Просто запомните на всякий случай.
• Лекарства. Запас брали, но пригодилась только одна таблетка цитрамона. Все же страховку перед отъездом лучше не забыть сделать — хорошая медицина тут есть, но она дорогая.
• Алкоголь. Европейское пиво, местный Таскер со слоном, хорошие южноафриканские вина, крепкое — все есть, было бы время и здоровье.
• Деньги. Как и во всем третьем мире, выгоднее везти долларовым кешем и менять на местные шиллинги. Шиллинг примерно 40 копеек. Проезд в маршрутке матату — 15–30 шиллингов, 1,5 л воды — 60, 5–6 манго — 100, простенький солнцезащитный крем типа Nivea — 1500. Так что санскрин берите с собой, а манго лучше покупать на месте.

• Купание. В океане купаться можно и нужно, в пресной воде — нет: крокодилы, ришта, шистосома и еще миллион таких паразитов, что лучше не надо.
• Интернет. В отелях есть, в нацпарках, даже в хороших лоджах, обычно нет. Или есть, но в виде карго-вайфая. Сигнал ловится, но Интернета не дает.
• Гигиена. Смотря с чем сравнивать. Если с Индией, то нормальная гигиена. Если с Таем, то могло быть и почище. Но это кроме лождей. В них все даже слишком безупречно.
• Вода. Найробийские знакомые клянутся, что можно пить прямо из-под крана. Не стали проверять. Но вообще все было хорошо. В отличие от той же Индии, где день расстройства неизбежен, как карма, прежде всего из-за воды.
• Инфекции. В первый приезд в Кению ставила прививку от желтой лихорадки и пила маларон для профилактики малярии. В этот раз не стала. Вредный этот маларон, и спишь плохо. Но малярия действительно бывает, и не только она. Репеллент надо иметь и любить. Ночью комары, а днем в саванне пару раз кусали мухи цеце. Внимательно следим за развитием событий.