Анастасия Николаюк - В сказочном городе с красными крышами
(отрывок)
Стояло раннее весеннее утро. Свежий и чистый ветерок пахнул из распахнутого настежь окна, и в комнату ввалилась по-настоящему весенняя прохлада, но в сказочном городе с красными крышами все человечки уже открыли двери навстречу весне и теперь только набрасывали на себя тоненькие легкие курточки из синего сукна.
Из окна открывался великолепный вид на город: тут и там высились красненькие крыши с гладко выделанной черепицей, всюду мелькали синие курточки, и в этой обычной суматохе городского утра, столь ярко сегодня озаряемого солнцем, все уже было как всегда, только зеленых машин не хватало. Но вот и они! Человечки, сбросив свои курточки и весело напевая какую-то всем известную мелодию, которую все при случае пели, аккуратно водили свои машинки по чистеньким желтым дорожкам…
Народ спешил на работу, и, уводя детей в школы и детские сады, родители, кроме очередных наставлений, которые они каждодневно давали, хотя наставления год от года не менялись и повторялись каждый день, не успевали ничего, а быстро кидались к зелененьким машинкам, только краем глаза успевая проверить, не забыли ли дети свои фиолетовые портфельчики.
Так начинался каждый день в сказочном городе, но был все-таки один человечек, не похожий на других, день которого начинался иначе…
Он стоял по утрам и смотрел в окно, чересчур его распазив и несколько подавшись вперед, чтобы можно было рассмотреть происходящее не улице. Но как ни тщетны были его надежды, каждый день он видел одну и ту же картину: вот на улицу высыпали синенькие курточки, затем появляются зеленые машинки, и изо дня в день ничего в жизни сказочного города не менялось.
А как сильно ему этого хотелось!
Как хотелось однажды проснуться и увидеть на рыженьких бульварах разноцветную массу весело семенящих человечков, увидеть множество разноцветных машинок, быстро и медленно едущих по желтой дорожке к своей цели!
Как хотелось! Тогда бы он мог оставаться собой в этой разношерстной массе, мог бы надевать то, что нравится, ходить туда, куда хочется, и не бояться мнения окружающих человечков.
Однажды он уже предпринял попытку оживить, на его взгляд, свое скучное существование и перекрасил свою машину в синий цвет. Но действия его были восприняты в штыки и подверглись страшному осуждению, вплоть до того, что соседи начали считать, что якобы он ненавидит устройство сказочного города и очень хочет уехать отсюда или же в корне изменить городскую гамму.
Первый опыт был настолько неудачен, что больше человечек не пытался, а просто делал вид, что ему все нравится, и старался выглядеть как и многие другие человечки. Но в душе он очень хотел оставаться собой, однако страх быть вновь осужденным всегда побеждал.
Вот и сейчас он тоскливо смотрел на город, медленно окидывая его взглядом, взглядом, полным надежды найти то, чего ему так не хватает. <…>
Только одну беду ведал он в своей маленькой жизни в такие моменты — не так уж и много было произведений для фортепиано в сказочном городе, а если и были, то те, которые он играл, и они несколько однообразны, скучны для такого увлеченного своим занятием человечка.
Вот и сегодня утром он, неторопливо трапезничая, был уже всеми своими мыслями за фортепиано.
Как это часто бывало, после нескольких хорошеньких мелодий им овладело раздумье, и, уже не замечая ничего вокруг, он стал играть, и играл не то, что обычно, это было нечто особенное, это было его собственное, только что придуманное, то, что исходило изнутри, из самой глубины его существа, то, чему вырваться всегда мешал страх быть осужденным.
— О, эти звуки так прекрасны, как никогда, — с наслаждением думал он, — я бы долго еще мог слушать это прелестное нечто, долетающее в каждый уголок сердца и оседающее в самой душе…
Он почувствовал, что играет не то, и понял — это его собственное и ничье больше. <…>
Но однажды во время его игры окно оказалось распахнуто, а человечек, увлеченный любимым делом, вовсе не заметил этого, самый обычный прохожий человечек услышал его музыку, и в этот день надолго остановился под раскрытым окном.
Никогда еще он не слышал такой великолепной музыки, как та, которую ему довелось услышать сейчас.
Когда человечек закончил игру, в дверь постучали. Он удивленно перебирал в памяти своих знакомых, предполагая, кому же он мог понадобиться в такое позднее время.
Нетрудно было представить, каково было удивление человечка, увидевшего на пороге своего дома совершенно не знакомого человечка.
Но человек не растерялся и поспешил начать разговор:
— Здравствуйте, уважаемый! Не подскажите, не вы ли часом играли сегодня на пианино такие замечательные мелодии? Уж очень мне стало любопытно, кто же в вашем доме так талантлив, что сам сочиняет музыку, да еще какую музыку!
— Мм… Да, это я тот человек, который написал и исполнил ее... А вам... Неужели вам действительно понравилось? — с явным сомнением спросил человечек.
— Конечно! Маэстро, неужели вы думаете, что ваши шедевры могут не нравиться? Они потрясающи! Вам нужно дать концерт в нашем сказочном городе! <…>
Как счастлив он был осознать, что стал кому-нибудь нужным! По-настоящему нужным! И что может он стать наконец тем, кто он есть! И стал в этот день человечек человеком. И понял человек, как глупо было бояться общественного мнения и быть тем, кто он есть на самом деле! И как жил он до этого? Как жил, не делая своего дела, которое ему нравится? И как мог он существовать, не являясь самим собой, пусть и отличаясь от остальных? Как же глуп и силен был страх человека!
Снова наступило утро и снова все было прекрасно, как и прежде. Вновь распахнул человек окно и улыбнулся навстречу еще одному счастливому дню. В сказочном городе уже кипела жизнь: множество разноцветных пятнышек мелькало на бульварах, а по дорогам бегали яркие машинки.
Человек был счастлив. Сегодня состоится уже 21-й его концерт. И никто, пожалуй, не удивится, если через год сказочный город с красными крышами нельзя будет узнать.
Стояло раннее весеннее утро. Свежий и чистый ветерок пахнул из распахнутого настежь окна, и в комнату ввалилась по-настоящему весенняя прохлада, но в сказочном городе с красными крышами все человечки уже открыли двери навстречу весне и теперь только набрасывали на себя тоненькие легкие курточки из синего сукна.
Из окна открывался великолепный вид на город: тут и там высились красненькие крыши с гладко выделанной черепицей, всюду мелькали синие курточки, и в этой обычной суматохе городского утра, столь ярко сегодня озаряемого солнцем, все уже было как всегда, только зеленых машин не хватало. Но вот и они! Человечки, сбросив свои курточки и весело напевая какую-то всем известную мелодию, которую все при случае пели, аккуратно водили свои машинки по чистеньким желтым дорожкам…
Народ спешил на работу, и, уводя детей в школы и детские сады, родители, кроме очередных наставлений, которые они каждодневно давали, хотя наставления год от года не менялись и повторялись каждый день, не успевали ничего, а быстро кидались к зелененьким машинкам, только краем глаза успевая проверить, не забыли ли дети свои фиолетовые портфельчики.
Так начинался каждый день в сказочном городе, но был все-таки один человечек, не похожий на других, день которого начинался иначе…
Он стоял по утрам и смотрел в окно, чересчур его распазив и несколько подавшись вперед, чтобы можно было рассмотреть происходящее не улице. Но как ни тщетны были его надежды, каждый день он видел одну и ту же картину: вот на улицу высыпали синенькие курточки, затем появляются зеленые машинки, и изо дня в день ничего в жизни сказочного города не менялось.
А как сильно ему этого хотелось!
Как хотелось однажды проснуться и увидеть на рыженьких бульварах разноцветную массу весело семенящих человечков, увидеть множество разноцветных машинок, быстро и медленно едущих по желтой дорожке к своей цели!
Как хотелось! Тогда бы он мог оставаться собой в этой разношерстной массе, мог бы надевать то, что нравится, ходить туда, куда хочется, и не бояться мнения окружающих человечков.
Однажды он уже предпринял попытку оживить, на его взгляд, свое скучное существование и перекрасил свою машину в синий цвет. Но действия его были восприняты в штыки и подверглись страшному осуждению, вплоть до того, что соседи начали считать, что якобы он ненавидит устройство сказочного города и очень хочет уехать отсюда или же в корне изменить городскую гамму.
Первый опыт был настолько неудачен, что больше человечек не пытался, а просто делал вид, что ему все нравится, и старался выглядеть как и многие другие человечки. Но в душе он очень хотел оставаться собой, однако страх быть вновь осужденным всегда побеждал.
Вот и сейчас он тоскливо смотрел на город, медленно окидывая его взглядом, взглядом, полным надежды найти то, чего ему так не хватает. <…>
Только одну беду ведал он в своей маленькой жизни в такие моменты — не так уж и много было произведений для фортепиано в сказочном городе, а если и были, то те, которые он играл, и они несколько однообразны, скучны для такого увлеченного своим занятием человечка.
Вот и сегодня утром он, неторопливо трапезничая, был уже всеми своими мыслями за фортепиано.
Как это часто бывало, после нескольких хорошеньких мелодий им овладело раздумье, и, уже не замечая ничего вокруг, он стал играть, и играл не то, что обычно, это было нечто особенное, это было его собственное, только что придуманное, то, что исходило изнутри, из самой глубины его существа, то, чему вырваться всегда мешал страх быть осужденным.
— О, эти звуки так прекрасны, как никогда, — с наслаждением думал он, — я бы долго еще мог слушать это прелестное нечто, долетающее в каждый уголок сердца и оседающее в самой душе…
Он почувствовал, что играет не то, и понял — это его собственное и ничье больше. <…>
Но однажды во время его игры окно оказалось распахнуто, а человечек, увлеченный любимым делом, вовсе не заметил этого, самый обычный прохожий человечек услышал его музыку, и в этот день надолго остановился под раскрытым окном.
Никогда еще он не слышал такой великолепной музыки, как та, которую ему довелось услышать сейчас.
Когда человечек закончил игру, в дверь постучали. Он удивленно перебирал в памяти своих знакомых, предполагая, кому же он мог понадобиться в такое позднее время.
Нетрудно было представить, каково было удивление человечка, увидевшего на пороге своего дома совершенно не знакомого человечка.
Но человек не растерялся и поспешил начать разговор:
— Здравствуйте, уважаемый! Не подскажите, не вы ли часом играли сегодня на пианино такие замечательные мелодии? Уж очень мне стало любопытно, кто же в вашем доме так талантлив, что сам сочиняет музыку, да еще какую музыку!
— Мм… Да, это я тот человек, который написал и исполнил ее... А вам... Неужели вам действительно понравилось? — с явным сомнением спросил человечек.
— Конечно! Маэстро, неужели вы думаете, что ваши шедевры могут не нравиться? Они потрясающи! Вам нужно дать концерт в нашем сказочном городе! <…>
Как счастлив он был осознать, что стал кому-нибудь нужным! По-настоящему нужным! И что может он стать наконец тем, кто он есть! И стал в этот день человечек человеком. И понял человек, как глупо было бояться общественного мнения и быть тем, кто он есть на самом деле! И как жил он до этого? Как жил, не делая своего дела, которое ему нравится? И как мог он существовать, не являясь самим собой, пусть и отличаясь от остальных? Как же глуп и силен был страх человека!
Снова наступило утро и снова все было прекрасно, как и прежде. Вновь распахнул человек окно и улыбнулся навстречу еще одному счастливому дню. В сказочном городе уже кипела жизнь: множество разноцветных пятнышек мелькало на бульварах, а по дорогам бегали яркие машинки.
Человек был счастлив. Сегодня состоится уже 21-й его концерт. И никто, пожалуй, не удивится, если через год сказочный город с красными крышами нельзя будет узнать.
