«Волнорезы» сборник стихотворений
Ашот Даниелян
«Волнорезы» сборник стихотворений
Графика: Дария Бекенова
ТРИ СЕРДЦА ОСЬМИНОГА
У осьминога три сердца,
И он не видит свет солнца,
Ему милее трезубца
Отблески.
А у меня одно сердце,
Что поймано в твои сети,
Ты слышишь, как оно бьется
От тоски.
И океан застыл в студень,
Когда прошла ты по глади,
И наступала ночь в полдень
Медленно.
Я падал в глубину впадин,
Искал луну в твоем взгляде,
Но знает лишь один Один,
Где здесь дно.
И я хотел бы три сердца,
Забыться донным бессмертьем,
И слушать, как ревет ветер
Сквозь пески.
Но у меня одно сердце,
Что поймано в твои сети,
Ты видишь, как оно рвется
На куски.
ВЕРНОСТЬ
Будь мне верной в сумме неверностей,
И подробности отпустим в юность мы.
Режь ревнивое сердце без скромности
Обнаженным ножом нежности.
Будь мне верой за шаг до пропасти,
Впасть бы в пасть к твоей откровенности,
Ветра, света и лифта скоростью,
Я влетел в тебя — слеп, бессовестен.
В переходах на стенах, на личности,
Есть потребность писать непотребности,
Доберись до души моей древности,
Доберманом души, пока стих не стих.
Будь мне первой в ночи и в вечности,
Обналичим к чертям приличия!
И в обличии праздника разностей,
Вместе мы с тобой — только порознь.
ДЕРЕВО
Я — дерево. Сердца спил
Скажет, сколько во мне тоски.
Я рос под прохладой рос,
Где звезды во мгле низки.
Я древний, как рыба меч,
И мачт из меня не счесть,
В короне кроны маячат,
Ленты нелепых мечт.
Я — дерево, зимний лес.
В холод, как колокол, гол,
Неси мой березовый крест,
Осиновый выруби кол.
Я видел грани, предел:
Как ветер влетает в грот,
Как море, раскрывши рот,
О скалы оскалы рвет.
Я, видимо, крепко спал
(деревьям свойственно спать),
Когда мой стан стал стрелой,
Запущенной к небесам.
И я не чувствовал боли,
Когда от удара молний
К утру превращался в дым
И плыл пеленой по полю.
Я — дерево, сердца спил
Скажет, сколько во мне любви.
****
В ОВИРа узких коридорах плавящихся,
В очереди чертыхающихся городожителей
За визой выездной в зной стояла тающая
Девушка — Вера (предположительно).
Очаровательно краткостриженно-тонкошеяя,
Обмахивалась книжицей Ерофеева.
Я предложил — никакого вердикта,
— Не лучше ли, девушка,
На веер вам выменять книжку?
Я не судья, но судьба Венедикта
И так баловала не слишком.
Возможно, навскидку он кажется ветреным,
Но это не шутка — вдруг сделаться веером.
Теряли терпенье визопросители, громкоговоритель трещал словно тетерев,
(предположительно) Вера ответила,
Что веер использует каждый бездельник,
Что веер — плохое вложение денег,
Что вкладывать нужно в литературу,
Быть хоть чуть-чуть утонченной натурой,
Смыслить в вине, а не в политуре.
Чтоб паспортисткой, затисканной чужими визами, визгами, исками,
В тисках этих стен,
Где взвоет сама тоска,
Юности своей не стаскать!
Затем с улыбкой добавила,
Что для нахалов, как правило,
С вопросами идиотскими,
Она носит в сумочке алой
Увесистый томик Бродского.
Поздно, ватных поцелуев гроздья,
Оставят привкус горький, как миндаль.
Мне кажется, мы превратились в воздух,
И кони, раздувая ноздри,
Вдыхают нас и мчат куда-то вдаль.
Там, где таится ночь, где не смолкают грозы,
Где гнезда вьют диковинные птицы,
Я загадал тебя на падающих звездах,
Я думал, что для радости был создан,
Но от чего в душе печаль гнездится?
У тишины есть свой незримый отзвук,
В пустыне пустота — очарованье,
А я забыл, в чем мой заветный козырь.
Ты медлишь, ватных поцелуев гроздья,
Из них последний — поцелуй прощанья.
ЛЮБИ МЕНЯ СРОЧНО (песня для тех, кто не верит)
В тишине ночи
тревожно поезд звучит,
дрожащая рука
у виска.
Вдруг из темноты —
потусторонняя ты,
такая нежная,
как брови Брежнева.
Разорваны в клочья
все наши надежды и мечты,
люби меня срочно,
люби, словно я это ты.
Твой детектор лжи
все врет, ведь я еще жив!
и карт пока не сдал,
горит моя звезда.
Вновь из темноты —
трансцендентальная ты,
такая хитрая,
с прической Гитлера.
Разорваны в клочья
все наши надежды и мечты,
люби меня срочно,
люби, словно я это ты.
«Волнорезы» сборник стихотворений
Графика: Дария Бекенова
ТРИ СЕРДЦА ОСЬМИНОГА
У осьминога три сердца,
И он не видит свет солнца,
Ему милее трезубца
Отблески.
А у меня одно сердце,
Что поймано в твои сети,
Ты слышишь, как оно бьется
От тоски.
И океан застыл в студень,
Когда прошла ты по глади,
И наступала ночь в полдень
Медленно.
Я падал в глубину впадин,
Искал луну в твоем взгляде,
Но знает лишь один Один,
Где здесь дно.
И я хотел бы три сердца,
Забыться донным бессмертьем,
И слушать, как ревет ветер
Сквозь пески.
Но у меня одно сердце,
Что поймано в твои сети,
Ты видишь, как оно рвется
На куски.
ВЕРНОСТЬ
Будь мне верной в сумме неверностей,
И подробности отпустим в юность мы.
Режь ревнивое сердце без скромности
Обнаженным ножом нежности.
Будь мне верой за шаг до пропасти,
Впасть бы в пасть к твоей откровенности,
Ветра, света и лифта скоростью,
Я влетел в тебя — слеп, бессовестен.
В переходах на стенах, на личности,
Есть потребность писать непотребности,
Доберись до души моей древности,
Доберманом души, пока стих не стих.
Будь мне первой в ночи и в вечности,
Обналичим к чертям приличия!
И в обличии праздника разностей,
Вместе мы с тобой — только порознь.
ДЕРЕВО
Я — дерево. Сердца спил
Скажет, сколько во мне тоски.
Я рос под прохладой рос,
Где звезды во мгле низки.
Я древний, как рыба меч,
И мачт из меня не счесть,
В короне кроны маячат,
Ленты нелепых мечт.
Я — дерево, зимний лес.
В холод, как колокол, гол,
Неси мой березовый крест,
Осиновый выруби кол.
Я видел грани, предел:
Как ветер влетает в грот,
Как море, раскрывши рот,
О скалы оскалы рвет.
Я, видимо, крепко спал
(деревьям свойственно спать),
Когда мой стан стал стрелой,
Запущенной к небесам.
И я не чувствовал боли,
Когда от удара молний
К утру превращался в дым
И плыл пеленой по полю.
Я — дерево, сердца спил
Скажет, сколько во мне любви.
****
В ОВИРа узких коридорах плавящихся,
В очереди чертыхающихся городожителей
За визой выездной в зной стояла тающая
Девушка — Вера (предположительно).
Очаровательно краткостриженно-тонкошеяя,
Обмахивалась книжицей Ерофеева.
Я предложил — никакого вердикта,
— Не лучше ли, девушка,
На веер вам выменять книжку?
Я не судья, но судьба Венедикта
И так баловала не слишком.
Возможно, навскидку он кажется ветреным,
Но это не шутка — вдруг сделаться веером.
Теряли терпенье визопросители, громкоговоритель трещал словно тетерев,
(предположительно) Вера ответила,
Что веер использует каждый бездельник,
Что веер — плохое вложение денег,
Что вкладывать нужно в литературу,
Быть хоть чуть-чуть утонченной натурой,
Смыслить в вине, а не в политуре.
Чтоб паспортисткой, затисканной чужими визами, визгами, исками,
В тисках этих стен,
Где взвоет сама тоска,
Юности своей не стаскать!
Затем с улыбкой добавила,
Что для нахалов, как правило,
С вопросами идиотскими,
Она носит в сумочке алой
Увесистый томик Бродского.
Поздно, ватных поцелуев гроздья,
Оставят привкус горький, как миндаль.
Мне кажется, мы превратились в воздух,
И кони, раздувая ноздри,
Вдыхают нас и мчат куда-то вдаль.
Там, где таится ночь, где не смолкают грозы,
Где гнезда вьют диковинные птицы,
Я загадал тебя на падающих звездах,
Я думал, что для радости был создан,
Но от чего в душе печаль гнездится?
У тишины есть свой незримый отзвук,
В пустыне пустота — очарованье,
А я забыл, в чем мой заветный козырь.
Ты медлишь, ватных поцелуев гроздья,
Из них последний — поцелуй прощанья.
ЛЮБИ МЕНЯ СРОЧНО (песня для тех, кто не верит)
В тишине ночи
тревожно поезд звучит,
дрожащая рука
у виска.
Вдруг из темноты —
потусторонняя ты,
такая нежная,
как брови Брежнева.
Разорваны в клочья
все наши надежды и мечты,
люби меня срочно,
люби, словно я это ты.
Твой детектор лжи
все врет, ведь я еще жив!
и карт пока не сдал,
горит моя звезда.
Вновь из темноты —
трансцендентальная ты,
такая хитрая,
с прической Гитлера.
Разорваны в клочья
все наши надежды и мечты,
люби меня срочно,
люби, словно я это ты.
