На дне Капчагайского моря
НА ДНЕ КАПЧАГАЙСКОГО МОРЯ
Марат Галиев
Фантастическая повесть
Сом жил в поселке Илийск, названном когда-то в честь реки, на берегу которой стоял и водами которой впоследствии и был уничтожен. <...>Поселок сгинул в 1970-м, когда перекрытая плотиной река Или образовала водохранилище. Население было отправлено с насиженных мест в село Николаевку, а также строящийся на берегу будущего искусственного водохранилища городок Капчагай и образованный в устье впадающей в озеро речки Каскеленки рыбколхоз.
Сом наткнулся на затопленный Илийск случайно, когда обследовал свои владения. Он как раз проплывал в том месте, где уходила под воду староилийская трасса, выходящая из Николаевки. На дне стоял затопленный водой город-призрак — Илийская Атлантида! Вид затонувшего поселка впечатлял. Он был разделен железной дорогой, очертания которой местами угадывались под илом. Отчетливо просматривались многочисленные параллельные друг другу улицы, простирали свои ветви заросшие водорослями умершие деревья, бывшие когда-то цветущими садами. Дома в основном были полуразрушены либо разобраны, но многие уцелели, а некоторые так хорошо сохранились, что казалось: сейчас откроется дверь и из дома выйдут люди. Но вместо людей здесь теперь жили новые обитатели. Полусгнившие заборы и калитки не могли помешать новым поселенцам проникать в жилища прежних хозяев. Казалось, поселок был заколдован, а люди, населявшие его, превращены в рыб.<...>
Поселок находился под тридцатиметровой толщей воды, и эта глубина устраивала Сома. Он облюбовал один из домов и поселился в самой большой комнате. Комната была просторная и сразу понравилась ему. Из-под ила виднелись даже очертания кровати, но при всем желании Сом на ней не поместился бы. Проникал в свое жилище Владыка несколько экстравагантно, через отсутствующую крышу.<...>
Вечерами Сом гулял по широким улицам, наводя ужас на местное население. С его появлением в поселке рыбьего народа, из числа средних и крупных особей, поубавилось — кто рискнет жить в таком опасном соседстве? — но мелюзга осталась. В основном это были лещи и подлещики, пугливые воблы, неприхотливые карасики, на которых Сом и не думал покушаться.<...>
У огромной рыбы не было естественных врагов в своих владениях, кстати, совсем не маленьких: озеро Капчагай растянулось на 180 километров и на 22 в ширину. <...>
Несмотря на многочисленную колонию водных обитателей, ни один вид не имел таких колоссальных размеров, несокрушимой силы и огромной пасти, по самую глотку усыпанной рядами острых зубов. Вполовину подобной величины достигали лишь осетры-шипы, но они не были хищниками, а их размер придавал им больше чувства безопасности, чем агрессии.<...>
Лишь один враг был у Сома — человек. И этот враг был настолько опасен, что стоил всех остальных. Его побаивался даже сам Владыка. Вернее, Сом остерегался не самого человека, человека он мог бы убить ударом хвоста или даже проглотить, а коварства, коим наделено упомянутое двуногое существо.
И чего только не придумал ухищренный человеческий мозг, чтобы истребить рыбье племя! Тут и всевозможные сети — от «липучек», в которых запутывается даже мелкая рыбешка, до крупноячеистых, рассчитанных на гигантов подводного мира. А сколько им придумано привлекательных насадок, чтобы скрыть ядовитые жала крючков, готовых вонзиться в рыбьи глотки! От одного вида блесен, количество которых невозможно сосчитать, закружится голова.<...>
Но самое страшное и варварское орудие лова — это «самоловы», когда по дну разбрасываются огромные, острые, как бритва, металлические крюки. Если рыба напарывается на такой, она начинает паниковать, биться, цепляется за другие крюки. Тогда уже ничто не спасет ее от верной гибели. А случится чудо и вырвется рыба на свободу, ей все равно не жить, уж больно смертельные раны наносят подобные вещи. И нет покоя рыбе от алчного двуногого существа! Ведь даже схоронись она на глубине, чтобы отдохнуть и перевести дух, тут же с лодки опустится «кошка» с отточенными зацепами. Она рвет в клочья рыбью плоть, стараясь вонзиться поглубже и вытащить жертву на поверхность.
Но даже это при всем своем ужасе не влияет так на поголовье водных обитателей, как тот факт, когда человек отравляет воду ядами с рисовых и арбузных полей. Тогда наступает настоящий мор, не оставляющий шанса не только для рыб, но и для всего живого, что живет в озере.
Днем Владыка от скуки фланировал недалеко от пляжей и пялился на отдыхающих. И часто какой-нибудь беспечный пловец, заплывающий далеко от берега, и не подозревал, что рядом с ним плывет акула пресных морей. Именно пресноводная акула! Причем не уступающая ни в силе, ни в хищности, ни в размерах настоящим акулам морей соленых. А мало кто знает, что спровоцировать на нападение рыбу под названием сом — дважды два!
Владыка давно убедился, что шум, издаваемый пловцом, особенно неумелым, идентичен по частоте шуму бьющейся раненой рыбы. А ступни ног и руки пловца, подслеповатыми по своей природе сомами вполне могут быть ошибочно приняты за аппетитных лещей или сазанчиков. И хоть рыба сом не является людоедом, нет гарантии, что в ногу беспечного пловца совершенно неожиданно вдруг не вцепится двух-трехметровая махина, состоящая из стальных мускулов и огромной пасти с несчетным количеством острых, как иглы, зубов. Конечно, когда охотник поймет, что трофей ему явно не по вкусу, он постарается его выплюнуть. Опасность в том, что зубы у сома многочисленны, очень остры и загнуты вовнутрь. А если учесть, что, повинуясь инстинкту, сом потащит свою жертву на глубину, то у атакованного им пловца мало шансов на спасение. Один раз Владыка сам наблюдал, как двухметровый сом схватил за руку сидящего в лодке и шлепающего ладошкой по воде беспечного отдыхающего, которому просто повезло. Атаковавший его сом был далеко не лучших для этой рыбы размеров, иначе человек мигом оказался бы утянут на дно. А во вторую очередь, спасло то, что в лодке были люди, которые и помогли подтянуть рыбину, раздвинуть рукояткой весла пасть и извлечь руку несчастного. Пока лодка с раненым добиралась до берега, за ней тянулась кровавая полоса. Так что можно только предположить, насколько покалечена была его рука.
Нельзя не сказать еще одно: большую опасность представляет хвост сома, им рыба действует как рукой. Крупные сомы ударом своего хвоста могут послать в нокаут крепкого мужчину, а очень крупные — и убить. А еще он может своим хвостом сбить в воду зазевавшееся животное, особенно когда за кромкой берега присутствует достаточная для этой крупной рыбы глубина. Всякие случаи были!<...>
Порой Сом совершал по озеру длительные путешествия, проплывая за несколько дней сто и более километров. И несмотря на то что его всегда тянуло к местам скопления людей, тем не менее часто, особенно когда была плохая погода, он уходил в восточную часть Капчагайского озера, туда, где, поплутав по соседнему Китаю, в водохранилище впадает река Или. Там, где официально значатся заповедные места парка Алтын-Эмель, он отдыхал. Владыка находил какой-нибудь глубокий омут, залегал в темной и прохладной глубине и искусственно впадал в спячку, давая напряженным нервам расслабление.
Кроме официальной резиденции в затонувшем поселке был у Сома и свой автопарк из нескольких утонувших в разное время легковых автомобилей. Самым раритетным была послевоенная «Победа», заросшая илом и водорослями. А самым свежим экспонатом были «Жигули», которые провалились под лед прошлой зимой, когда нетрезвые и бесшабашные любители подледного лова рассекали на них по зимнему озеру.<...> Много еще тайн хранило Капчагайское озеро.<...>
Ночами (Сом в этом давно убедился) передвигаться по озеру было опасно. Его не пугала встреча с подобными себе исполинами, а в глубинах Капчагайского моря их было немало, настоящую угрозу представляли браконьерские сети. Озеро было буквально опутано ими. Днем сети были видны, а в темноте легко было попасть в их смертельные объятия. Как-то ночью, во время охоты, Владыка погнался за крупным, с лопату, лещом и чуть было не запутался в прочных нитях. После этого он устроил настоящую войну браконьерам и каждую ночь уничтожал их смертельные ловушки. Делал он это так: видя сети, он сначала аккуратно обследовал их, затем включал свой мощный хвост и проходил их как нож масло, доводя ненавистные снасти до состояния полной негодности. И если бы хоть маленькая толика проклятий, обрушенных рыбаками на его голову, сбылась, Владыка в нарушение законов физики испепелился бы не выходя из воды.
Конечно, существовала при таком приеме опасность застрять в сетях, но только теоретическая. Ибо не было еще таких сетей, способных пленить его! Только одной сети он боялся — «накидки», которую швыряют в воду наподобие лассо, и она под действием многочисленных грузил опускается на дно и может опутать сверху. Из такой сети выпутаться почти не представлялось возможности, поэтому приходилось всегда быть начеку.
Иногда, находясь в хорошем настроении, Сом забавлялся тем, что дразнил рыбаков. Он подплывал к леске, находил безопасный участок без крючков, часто это было грузило или коробочка с прикормкой, и, аккуратно зажав их своей мощной пастью, энергично оттаскивал на несколько метров. Создавалась имитация поклевки крупного сазана. Затем, чувствуя, как трепещет на другом конце лески чья-то рыбацкая душа, и играя в «большую рыбу на крючке», приближался насколько возможно ближе к берегу. В самый ответственный момент, когда рыбак уже праздновал удачу, отпускал леску. То, что творилось затем на берегу, сильно развлекало его.
А были еще и другие приемы. Например, когда все катушки начинали трещать, возвещая своим хозяевам, что на закиды клюнула целая стая рыб. Или когда рыбаки, вытащив снасти, удивленно качали головой, так хаотично они были переплетены!
Не раз Владыка таким образом поступал и со старым рыбаком. Тот облюбовал безлюдное место вдали от основной массы удильщиков и поражал умением вылавливать рыбу даже тогда, когда ни у кого не клюет.
Сом давно знал старика и даже разок побывал у того в руках...<...>
Старик родился в том самом поселке Илийск, что был затоплен при плотине. Потом семьей мыкались по местным поселкам, пока не осели в Заречном. В последние лет тридцать он рыбачил в районе рыбколхоза. Озеро и местную рыбу знал как самого себя. Имел свои приметы и суеверия. Вот если, допустим, с ночи заноет раздробленное на фронте левое колено, быть дождю да северному порывистому ветру. Знать, атмосфера шалит, перепады, серьезная рыба теряет аппетит и уходит от берега в глубины. Неписаный закон. Кроме как мелюзгу на удочку, ничего серьезного не поймаешь. В летний утренний туман, как правило, неплохо клюет. Или дождичек теплый... Да сколько этих примет у рыбаков! — тут и цвет закатов и рассветов, вид луны, особая облачность, направление ветра, знание периодов размножения, повадок — всего не сосчитать, тут каждый себе профессор, у каждого свое мнение. Каждый считает, что его приметы самые правильные!<...>
К тому же он заметил за своим сомом одну странную особенность, которую никак не мог себе объяснить. В отличие от всех своих соплеменников, тот почему-то был не совой, а жаворонком. Показывался утром либо днем, чаще в районе одинокого буя. Пару раз, сидя в лодке, Сазаныч (так прозвали старика. — Прим. ред.) углядел его мощную спину метров с пятидесяти. Старик с ночной рыбалки перешел на дневную, чем удивил местную рыбацкую братию.<...>
С того момента, когда увидел Сазаныч огромную рыбину, из его неторопливой жизни исчез покой. Улетучился, как дым от папиросы. Проснулась в старике уже несколько позабытая страсть, и стала свербеть печенка.
А вскоре произошел случай, после которого он и вовсе занемог. Это случилось ровно через неделю после первой встречи с сомом.
В тот день Сазаныч приехал на море побросать блесну на судака да на жереха. Облачился в свой непромокаемый ОЗК, купленный за бутылку у знакомого прапорщика, зашел по пояс в воду. Едва метнул пару раз спиннинг, как вдруг прямо перед ним на поверхность воды поднялось чудище! То самое!
Сазаныч вздрогнул — вблизи рыба оказалась еще больше, чем он наблюдал ее с берега. Вид ее огромной зубастой головы был так страшен, что старик хотел было пуститься наутек, решив, что сом вздумал напасть. Но рыбе явно было не до того. Она казалась оглушенной, как если бы попала под винт катера. Словно заманивая, рыбина перевернулась в двух метрах от него вверх брюхом и застыла — этакая живая подводная лодка. Тут уж сердце Сазаныча не выдержало: упустить свою мечту, когда она сама идет в руки, он не мог.
Старик в два счета добрался до рыбины. Глубина по шею. Не обращая внимания на то, что вода заливается в костюм, он ухватился за хвост и потащил к берегу. Рыба зашевелилась. Испугавшись, что та очнется и рванет в море, он крикнул на помощь двух рыбаков. Они сидели в камышах, в пятидесяти метрах, и тут же кинулись к старику. Победа была близка как никогда, но тут словно нечистый вселился в рыбу. Она вдруг рванула, да так, что старик, весивший под семьдесят килограммов, отлетел от нее, словно пробковый поплавок. Старик не разбился, благо, что все это произошло в воде. Рыба взмахнула мощным хвостом и была такова.
Сазаныч даже взвыл от злости и вдруг обжегся: если не выловит он эту чудную рыбу, ни жить, ни помереть спокойно не сможет. Остаток жизни станет для него неполноценным, незаконченным, как недостроенный дом или недокуренная папироса. Занозился Сазаныч по-черному.<...>
Когда царившую на берегу идиллию нарушил крик о помощи, все всполошились. В море тонул человек и звал на помощь! Тут же все поняли, что это подросток. Двое мужчин кинулись в воду. Пловцами они оказались неважными. Они одолели лишь половину расстояния, когда тонущий уже стал захлебываться. Его голова все чаще скрывалась под водой. Все со страхом ждали трагической развязки. Неожиданно произошли события, которые заставили всех толпившихся на берегу буквально оцепенеть от ужаса и удивления. Рядом с мальчиком вдруг вынырнула гигантская рыбина с бочкообразной головой и огромной пастью, усыпанной зубами. Подняв столбы брызг, она исчезла под водой. Мужчины, кинувшиеся на помощь утопающему, мгновенно развернулись и с удвоенной силой понеслись к берегу.
Оцепенение на берегу длилось секунду.
— Сом! На мальчика напал огромный сом! — истошно закричал кто-то.
Вокруг раздавалось:
— Где сом? Откуда?!
— Какой такой сом?!
— Кошмар! На ребенка напал огромный сом!
— У меня есть лодка! — кричал кто-то в отдалении, отчаянно хрюкая ножным насосом.
В это время к берегу подбежала какая-то женщина. Не раздеваясь, она кинулась в воду. Ее с трудом удержали. Она потеряла силы и, повиснув на чьих-то руках, кричала как в бреду:
— Ну помогите же ему! Помогите! Что же вы смотрите! Там мой сын!..<...>
И вдруг все вновь застыли от ужаса: лодка, не успев отплыть и двадцати метров от берега, вдруг подпрыгнула, словно подорвавшись на мине, а сам рыбак вылетел из нее кубарем в воду. И опять все увидели огромный хвост чудища.
— Сом теперь напал на старика! Он опрокинул лодку! — закричали вокруг, так как увидели под лодкой огромную сомовью голову.
Лодка же, к удивлению всех, одна, без хозяина, понеслась по направлению к мальчику. С какой-то неестественной скоростью неслась она по воде, словно у нее был бензиновый мотор.
Все на берегу застыли, так как подобного зрелища никому еще видеть не удавалось. Мальчик уже совсем выбился из сил и все чаще уходил под воду. Его голова маячила на поверхности, как поплавок. Иногда он кричал и размахивал руками. Неожиданно крик оборвался, и голова скрылась под водой. Именно в это момент лодка оказалась на месте. Мальчик из последних сил ухватился за опоясывавшую лодку страховочную веревку. Он пытался залезть, но какая-то тяжесть тянула его под воду. Вдруг тонущий мячиком выскочил из воды и в мгновение ока очутился на борту. Возгласы радости послышались на берегу. Только тут все очнулись и забегали.
Лодка медленно, но уверенно тронулась по направлению к берегу. Когда до берега оставалось каких-нибудь двадцать-тридцать метров, несколько мужчин, постеснявшись проявленного ранее малодушия, решительно вошли в воду и поплыли по направлению к ней. Довольно быстро доплыв до лодки, они ухватили ее руками. Мальчик мертвой хваткой держался за скамью. Один из пловцов решил скинуть сеть с ног мальчика. Он поднырнул под лодку, но тут же вынырнул и, отчаянно заработав руками, кинулся от лодки прочь.
Все — и на берегу, и в воде — вдруг услышали, как он бросил спасателям:
— Валите на берег! Эта рыбина в воде, прямо под пацаном!<...>
Женщину вновь охватила истерика.
— Мужчины, ну помогите! — взывала она к ним. — Это мой единственный сын! К тому же недавно погиб его отец... Если я потеряю еще и сына... — и она плакала навзрыд.<...>
Тем временем лодка сама добралась до берега и остановилась в десяти метрах. Глубина здесь была по горло. Все, кто был на берегу, кинулись к мальчику.
— Сынок, сынок! — тянула руки к мальчугану плачущая от счастья и еще не поверившая в благополучный исход мать.
Двое мужчин подтянули лодку и ухватили мальчика.<...>
Но на этом приключения на берегу не закончились. Каково же было изумление мужчин, когда они вдруг увидели, что вместе с мальчиком запуталась и сама гигантская рыбина. Все опять заволновались, но больше всех Сазаныч. Рыбина опять шла к нему в руки, и на этот раз ее дела действительно были плохи. Шансов на спасение у нее практически не было. А ведь это — его рыбина, и упустить ее нельзя!
— Дайте я сам обрежу! Осторожно! Нож!.. Мне нужен нож! — засуетился он и, получив в руки лезвие, кинулся в воду.
Вскоре мальчик был освобожден. Он попал в объятия счастливой матери и сочувствующей толпы. Но тут в рыбину словно черт вселился. Она вдруг взбесилась. Четверо мужчин с трудом удерживали в руках опутавшую ее сеть. Благо на мелководье рыбине сопротивляться было намного труднее. Старик хорошо знал слабые сомовьи места. Увидев, что рыбина разбрасывает своим хвостом мужчин, он схватил весло и что есть силы несколько раз ударил ее по толстым губам. Рыбина замерла. Чтобы перестраховаться, Сазаныч еще несколько раз хватанул по чудовищной усатой башке. Рыбина затихла.
Под торжествующие крики отдыхающих, на время позабывших о мальчике, гигантского сома подтянули к берегу. Кто-то принес из машины толстую веревку, которую старик просунул через жабры и привязал к брошенному на берегу двигателю водяного насоса. Увидев, что один из мужчин с топориком в руках направился с самым решительным видом к чудищу, старик бросился к нему.
— Ты что делаешь?! Зачем ее убивать? Она у нас уже в руках! — вскричал он, бросаясь наперерез и пытаясь выхватить топорик. — Это моя рыба!
— А с чего это она твоя? — оторопело вопрошал мужчина, не ожидавший в лице старого рыбака встретить защитника. — Мы все ее тягали из воды!
— Оттого и моя, потому что моя! — кричал Сазаныч с пеной у рта. — У любого здесь спроси, сколько я за этой рыбой охотился? Тебе ответят: всю свою жизнь он за ней охотится!<...>
Пока все глазели на чудо-рыбу, мальчик сидел, закутанный в полотенце, в окружении матери и трех сердобольных женщин. Он не обращал внимания на угощения, что ему совали со всех сторон. Он только дрожал и озирался вокруг. Вдруг его взгляд упал в сторону рыбины. В воде была видна ее изгибающаяся гигантская спина. Какая-то сила потянула его к воде. Он скинул полотенце и направился к сому. К его удивлению, голова рыбины вылезла из воды и стали видны маленькие для такой огромной головы глаза. Мальчику показалось, что она внимательно смотрит в его сторону. Пасть ее зашевелилась, из воды показались клубящиеся веревки усов. Она словно что-то говорила, а немигающие глаза смотрели многозначительно. Мальчику стало не по себе. Он намеренно отошел в сторону, чтобы посмотреть, будут ли двигаться вместе с ним глаза рыбы. Да, она провожала его глазами, куда бы он ни пошел. Тут он увидел, что и рыба запуталась в той самой сети. Там, в море, они были связаны этой сетью! Мальчик со страхом вдруг представил, что было бы с ним, если бы сом рванул на глубину?! От этой мысли он вздрогнул и снова посмотрел на рыбу.
Он хорошо помнил, как неожиданно в самый последний момент перед ним оказалась лодка. Как мощный толчок снизу закинул его на борт. Вспомнил, как подталкиваемая снизу посудина добралась до берега. Его осенило, что рыбина не ушла в море только из-за того, что они были связаны этой проклятой сетью. Все это неспроста! Тут какая-то мысль вспыхнула в голове. Эта мысль напугала, обожгла своей нелепостью. Мальчик с усилием ее отогнал и еще раз посмотрел на рыбу. Рыбина изгибалась в воде, поднимала голову и шевелила усами. Решение пришло мгновенно. Он подошел к старому рыбаку, который возбужденно спорил с одним из спасателей.
— Дайте нож, пожалуйста!
— А это ты, малой! — Старик дал ему нож. — А к чему тебе?
— Мама просит, — нашелся мальчик и медленно направился к воде.
Рыбина была привязана к какому-то железному агрегату, торчавшему из воды. Глубина воды около агрегата была небольшая, мальчику по грудь. Длина веревки — около двух-трех метров. Мальчик боялся только одного — как бы рыбина не испугалась и не стала рваться. Тогда они сразу бы привлекли внимание. Мальчик неторопливо приближался к воде. Вот уже кромка. Только сейчас он разглядел полностью рыбу и поразился ее чудовищному размеру. Огромная, словно расплющенная бочка, уродливая голова с неестественно маленькими для огромного тела глазками и длинным сужающимся оливкового цвета телом. Метровые, толщиной с карандаш, нелепо торчащие усы. На мгновение сердце его дрогнуло. Он понял, что не сможет зайти в воду перед носом такого чудища. Неожиданно пришла идея. Зажав нож зубами, подобно индейцу, он ловко вскарабкался на агрегат. Веревка была привязана к железному кольцу. Достать ее не составило труда. Он схватил веревку и потянул на себя. К удивлению, рыба послушно подплыла, и полуметровый кусок веревки оказался в руках у мальчика. Держа нож в руке, мальчик как завороженный смотрел на подводного гиганта. Неожиданно кто-то его окликнул. К своему ужасу, он увидел, что к нему быстрым шагом направились старик и двое мужчин. Он испугался, что они разгадали его намерение! Зажав в руке веревку, мальчик судорожно принялся пилить ее ножом. Идущие бросились к нему.
— Что ты делаешь?! — завопил старик. Он неожиданно закашлялся и, споткнувшись, упал на песок.
Один из мужчин влетел на агрегат, обхватил мальчика и вырвал из его руки нож. Но было уже поздно. Последние волоски уже не в силах были удержать морского монстра. Веревка лопнула, стоило рыбине заработать своим мощным телом. Подняв грохот и фонтаны брызг, она стремительно ушла из мелководья и скрылась в глубине...
Марат Галиев
Фантастическая повесть
Сом жил в поселке Илийск, названном когда-то в честь реки, на берегу которой стоял и водами которой впоследствии и был уничтожен. <...>Поселок сгинул в 1970-м, когда перекрытая плотиной река Или образовала водохранилище. Население было отправлено с насиженных мест в село Николаевку, а также строящийся на берегу будущего искусственного водохранилища городок Капчагай и образованный в устье впадающей в озеро речки Каскеленки рыбколхоз.
Сом наткнулся на затопленный Илийск случайно, когда обследовал свои владения. Он как раз проплывал в том месте, где уходила под воду староилийская трасса, выходящая из Николаевки. На дне стоял затопленный водой город-призрак — Илийская Атлантида! Вид затонувшего поселка впечатлял. Он был разделен железной дорогой, очертания которой местами угадывались под илом. Отчетливо просматривались многочисленные параллельные друг другу улицы, простирали свои ветви заросшие водорослями умершие деревья, бывшие когда-то цветущими садами. Дома в основном были полуразрушены либо разобраны, но многие уцелели, а некоторые так хорошо сохранились, что казалось: сейчас откроется дверь и из дома выйдут люди. Но вместо людей здесь теперь жили новые обитатели. Полусгнившие заборы и калитки не могли помешать новым поселенцам проникать в жилища прежних хозяев. Казалось, поселок был заколдован, а люди, населявшие его, превращены в рыб.<...>
Поселок находился под тридцатиметровой толщей воды, и эта глубина устраивала Сома. Он облюбовал один из домов и поселился в самой большой комнате. Комната была просторная и сразу понравилась ему. Из-под ила виднелись даже очертания кровати, но при всем желании Сом на ней не поместился бы. Проникал в свое жилище Владыка несколько экстравагантно, через отсутствующую крышу.<...>
Вечерами Сом гулял по широким улицам, наводя ужас на местное население. С его появлением в поселке рыбьего народа, из числа средних и крупных особей, поубавилось — кто рискнет жить в таком опасном соседстве? — но мелюзга осталась. В основном это были лещи и подлещики, пугливые воблы, неприхотливые карасики, на которых Сом и не думал покушаться.<...>
У огромной рыбы не было естественных врагов в своих владениях, кстати, совсем не маленьких: озеро Капчагай растянулось на 180 километров и на 22 в ширину. <...>
Несмотря на многочисленную колонию водных обитателей, ни один вид не имел таких колоссальных размеров, несокрушимой силы и огромной пасти, по самую глотку усыпанной рядами острых зубов. Вполовину подобной величины достигали лишь осетры-шипы, но они не были хищниками, а их размер придавал им больше чувства безопасности, чем агрессии.<...>
Лишь один враг был у Сома — человек. И этот враг был настолько опасен, что стоил всех остальных. Его побаивался даже сам Владыка. Вернее, Сом остерегался не самого человека, человека он мог бы убить ударом хвоста или даже проглотить, а коварства, коим наделено упомянутое двуногое существо.
И чего только не придумал ухищренный человеческий мозг, чтобы истребить рыбье племя! Тут и всевозможные сети — от «липучек», в которых запутывается даже мелкая рыбешка, до крупноячеистых, рассчитанных на гигантов подводного мира. А сколько им придумано привлекательных насадок, чтобы скрыть ядовитые жала крючков, готовых вонзиться в рыбьи глотки! От одного вида блесен, количество которых невозможно сосчитать, закружится голова.<...>
Но самое страшное и варварское орудие лова — это «самоловы», когда по дну разбрасываются огромные, острые, как бритва, металлические крюки. Если рыба напарывается на такой, она начинает паниковать, биться, цепляется за другие крюки. Тогда уже ничто не спасет ее от верной гибели. А случится чудо и вырвется рыба на свободу, ей все равно не жить, уж больно смертельные раны наносят подобные вещи. И нет покоя рыбе от алчного двуногого существа! Ведь даже схоронись она на глубине, чтобы отдохнуть и перевести дух, тут же с лодки опустится «кошка» с отточенными зацепами. Она рвет в клочья рыбью плоть, стараясь вонзиться поглубже и вытащить жертву на поверхность.
Но даже это при всем своем ужасе не влияет так на поголовье водных обитателей, как тот факт, когда человек отравляет воду ядами с рисовых и арбузных полей. Тогда наступает настоящий мор, не оставляющий шанса не только для рыб, но и для всего живого, что живет в озере.
Днем Владыка от скуки фланировал недалеко от пляжей и пялился на отдыхающих. И часто какой-нибудь беспечный пловец, заплывающий далеко от берега, и не подозревал, что рядом с ним плывет акула пресных морей. Именно пресноводная акула! Причем не уступающая ни в силе, ни в хищности, ни в размерах настоящим акулам морей соленых. А мало кто знает, что спровоцировать на нападение рыбу под названием сом — дважды два!
Владыка давно убедился, что шум, издаваемый пловцом, особенно неумелым, идентичен по частоте шуму бьющейся раненой рыбы. А ступни ног и руки пловца, подслеповатыми по своей природе сомами вполне могут быть ошибочно приняты за аппетитных лещей или сазанчиков. И хоть рыба сом не является людоедом, нет гарантии, что в ногу беспечного пловца совершенно неожиданно вдруг не вцепится двух-трехметровая махина, состоящая из стальных мускулов и огромной пасти с несчетным количеством острых, как иглы, зубов. Конечно, когда охотник поймет, что трофей ему явно не по вкусу, он постарается его выплюнуть. Опасность в том, что зубы у сома многочисленны, очень остры и загнуты вовнутрь. А если учесть, что, повинуясь инстинкту, сом потащит свою жертву на глубину, то у атакованного им пловца мало шансов на спасение. Один раз Владыка сам наблюдал, как двухметровый сом схватил за руку сидящего в лодке и шлепающего ладошкой по воде беспечного отдыхающего, которому просто повезло. Атаковавший его сом был далеко не лучших для этой рыбы размеров, иначе человек мигом оказался бы утянут на дно. А во вторую очередь, спасло то, что в лодке были люди, которые и помогли подтянуть рыбину, раздвинуть рукояткой весла пасть и извлечь руку несчастного. Пока лодка с раненым добиралась до берега, за ней тянулась кровавая полоса. Так что можно только предположить, насколько покалечена была его рука.
Нельзя не сказать еще одно: большую опасность представляет хвост сома, им рыба действует как рукой. Крупные сомы ударом своего хвоста могут послать в нокаут крепкого мужчину, а очень крупные — и убить. А еще он может своим хвостом сбить в воду зазевавшееся животное, особенно когда за кромкой берега присутствует достаточная для этой крупной рыбы глубина. Всякие случаи были!<...>
Порой Сом совершал по озеру длительные путешествия, проплывая за несколько дней сто и более километров. И несмотря на то что его всегда тянуло к местам скопления людей, тем не менее часто, особенно когда была плохая погода, он уходил в восточную часть Капчагайского озера, туда, где, поплутав по соседнему Китаю, в водохранилище впадает река Или. Там, где официально значатся заповедные места парка Алтын-Эмель, он отдыхал. Владыка находил какой-нибудь глубокий омут, залегал в темной и прохладной глубине и искусственно впадал в спячку, давая напряженным нервам расслабление.
Кроме официальной резиденции в затонувшем поселке был у Сома и свой автопарк из нескольких утонувших в разное время легковых автомобилей. Самым раритетным была послевоенная «Победа», заросшая илом и водорослями. А самым свежим экспонатом были «Жигули», которые провалились под лед прошлой зимой, когда нетрезвые и бесшабашные любители подледного лова рассекали на них по зимнему озеру.<...> Много еще тайн хранило Капчагайское озеро.<...>
Ночами (Сом в этом давно убедился) передвигаться по озеру было опасно. Его не пугала встреча с подобными себе исполинами, а в глубинах Капчагайского моря их было немало, настоящую угрозу представляли браконьерские сети. Озеро было буквально опутано ими. Днем сети были видны, а в темноте легко было попасть в их смертельные объятия. Как-то ночью, во время охоты, Владыка погнался за крупным, с лопату, лещом и чуть было не запутался в прочных нитях. После этого он устроил настоящую войну браконьерам и каждую ночь уничтожал их смертельные ловушки. Делал он это так: видя сети, он сначала аккуратно обследовал их, затем включал свой мощный хвост и проходил их как нож масло, доводя ненавистные снасти до состояния полной негодности. И если бы хоть маленькая толика проклятий, обрушенных рыбаками на его голову, сбылась, Владыка в нарушение законов физики испепелился бы не выходя из воды.
Конечно, существовала при таком приеме опасность застрять в сетях, но только теоретическая. Ибо не было еще таких сетей, способных пленить его! Только одной сети он боялся — «накидки», которую швыряют в воду наподобие лассо, и она под действием многочисленных грузил опускается на дно и может опутать сверху. Из такой сети выпутаться почти не представлялось возможности, поэтому приходилось всегда быть начеку.
Иногда, находясь в хорошем настроении, Сом забавлялся тем, что дразнил рыбаков. Он подплывал к леске, находил безопасный участок без крючков, часто это было грузило или коробочка с прикормкой, и, аккуратно зажав их своей мощной пастью, энергично оттаскивал на несколько метров. Создавалась имитация поклевки крупного сазана. Затем, чувствуя, как трепещет на другом конце лески чья-то рыбацкая душа, и играя в «большую рыбу на крючке», приближался насколько возможно ближе к берегу. В самый ответственный момент, когда рыбак уже праздновал удачу, отпускал леску. То, что творилось затем на берегу, сильно развлекало его.
А были еще и другие приемы. Например, когда все катушки начинали трещать, возвещая своим хозяевам, что на закиды клюнула целая стая рыб. Или когда рыбаки, вытащив снасти, удивленно качали головой, так хаотично они были переплетены!
Не раз Владыка таким образом поступал и со старым рыбаком. Тот облюбовал безлюдное место вдали от основной массы удильщиков и поражал умением вылавливать рыбу даже тогда, когда ни у кого не клюет.
Сом давно знал старика и даже разок побывал у того в руках...<...>
Старик родился в том самом поселке Илийск, что был затоплен при плотине. Потом семьей мыкались по местным поселкам, пока не осели в Заречном. В последние лет тридцать он рыбачил в районе рыбколхоза. Озеро и местную рыбу знал как самого себя. Имел свои приметы и суеверия. Вот если, допустим, с ночи заноет раздробленное на фронте левое колено, быть дождю да северному порывистому ветру. Знать, атмосфера шалит, перепады, серьезная рыба теряет аппетит и уходит от берега в глубины. Неписаный закон. Кроме как мелюзгу на удочку, ничего серьезного не поймаешь. В летний утренний туман, как правило, неплохо клюет. Или дождичек теплый... Да сколько этих примет у рыбаков! — тут и цвет закатов и рассветов, вид луны, особая облачность, направление ветра, знание периодов размножения, повадок — всего не сосчитать, тут каждый себе профессор, у каждого свое мнение. Каждый считает, что его приметы самые правильные!<...>
К тому же он заметил за своим сомом одну странную особенность, которую никак не мог себе объяснить. В отличие от всех своих соплеменников, тот почему-то был не совой, а жаворонком. Показывался утром либо днем, чаще в районе одинокого буя. Пару раз, сидя в лодке, Сазаныч (так прозвали старика. — Прим. ред.) углядел его мощную спину метров с пятидесяти. Старик с ночной рыбалки перешел на дневную, чем удивил местную рыбацкую братию.<...>
С того момента, когда увидел Сазаныч огромную рыбину, из его неторопливой жизни исчез покой. Улетучился, как дым от папиросы. Проснулась в старике уже несколько позабытая страсть, и стала свербеть печенка.
А вскоре произошел случай, после которого он и вовсе занемог. Это случилось ровно через неделю после первой встречи с сомом.
В тот день Сазаныч приехал на море побросать блесну на судака да на жереха. Облачился в свой непромокаемый ОЗК, купленный за бутылку у знакомого прапорщика, зашел по пояс в воду. Едва метнул пару раз спиннинг, как вдруг прямо перед ним на поверхность воды поднялось чудище! То самое!
Сазаныч вздрогнул — вблизи рыба оказалась еще больше, чем он наблюдал ее с берега. Вид ее огромной зубастой головы был так страшен, что старик хотел было пуститься наутек, решив, что сом вздумал напасть. Но рыбе явно было не до того. Она казалась оглушенной, как если бы попала под винт катера. Словно заманивая, рыбина перевернулась в двух метрах от него вверх брюхом и застыла — этакая живая подводная лодка. Тут уж сердце Сазаныча не выдержало: упустить свою мечту, когда она сама идет в руки, он не мог.
Старик в два счета добрался до рыбины. Глубина по шею. Не обращая внимания на то, что вода заливается в костюм, он ухватился за хвост и потащил к берегу. Рыба зашевелилась. Испугавшись, что та очнется и рванет в море, он крикнул на помощь двух рыбаков. Они сидели в камышах, в пятидесяти метрах, и тут же кинулись к старику. Победа была близка как никогда, но тут словно нечистый вселился в рыбу. Она вдруг рванула, да так, что старик, весивший под семьдесят килограммов, отлетел от нее, словно пробковый поплавок. Старик не разбился, благо, что все это произошло в воде. Рыба взмахнула мощным хвостом и была такова.
Сазаныч даже взвыл от злости и вдруг обжегся: если не выловит он эту чудную рыбу, ни жить, ни помереть спокойно не сможет. Остаток жизни станет для него неполноценным, незаконченным, как недостроенный дом или недокуренная папироса. Занозился Сазаныч по-черному.<...>
Когда царившую на берегу идиллию нарушил крик о помощи, все всполошились. В море тонул человек и звал на помощь! Тут же все поняли, что это подросток. Двое мужчин кинулись в воду. Пловцами они оказались неважными. Они одолели лишь половину расстояния, когда тонущий уже стал захлебываться. Его голова все чаще скрывалась под водой. Все со страхом ждали трагической развязки. Неожиданно произошли события, которые заставили всех толпившихся на берегу буквально оцепенеть от ужаса и удивления. Рядом с мальчиком вдруг вынырнула гигантская рыбина с бочкообразной головой и огромной пастью, усыпанной зубами. Подняв столбы брызг, она исчезла под водой. Мужчины, кинувшиеся на помощь утопающему, мгновенно развернулись и с удвоенной силой понеслись к берегу.
Оцепенение на берегу длилось секунду.
— Сом! На мальчика напал огромный сом! — истошно закричал кто-то.
Вокруг раздавалось:
— Где сом? Откуда?!
— Какой такой сом?!
— Кошмар! На ребенка напал огромный сом!
— У меня есть лодка! — кричал кто-то в отдалении, отчаянно хрюкая ножным насосом.
В это время к берегу подбежала какая-то женщина. Не раздеваясь, она кинулась в воду. Ее с трудом удержали. Она потеряла силы и, повиснув на чьих-то руках, кричала как в бреду:
— Ну помогите же ему! Помогите! Что же вы смотрите! Там мой сын!..<...>
И вдруг все вновь застыли от ужаса: лодка, не успев отплыть и двадцати метров от берега, вдруг подпрыгнула, словно подорвавшись на мине, а сам рыбак вылетел из нее кубарем в воду. И опять все увидели огромный хвост чудища.
— Сом теперь напал на старика! Он опрокинул лодку! — закричали вокруг, так как увидели под лодкой огромную сомовью голову.
Лодка же, к удивлению всех, одна, без хозяина, понеслась по направлению к мальчику. С какой-то неестественной скоростью неслась она по воде, словно у нее был бензиновый мотор.
Все на берегу застыли, так как подобного зрелища никому еще видеть не удавалось. Мальчик уже совсем выбился из сил и все чаще уходил под воду. Его голова маячила на поверхности, как поплавок. Иногда он кричал и размахивал руками. Неожиданно крик оборвался, и голова скрылась под водой. Именно в это момент лодка оказалась на месте. Мальчик из последних сил ухватился за опоясывавшую лодку страховочную веревку. Он пытался залезть, но какая-то тяжесть тянула его под воду. Вдруг тонущий мячиком выскочил из воды и в мгновение ока очутился на борту. Возгласы радости послышались на берегу. Только тут все очнулись и забегали.
Лодка медленно, но уверенно тронулась по направлению к берегу. Когда до берега оставалось каких-нибудь двадцать-тридцать метров, несколько мужчин, постеснявшись проявленного ранее малодушия, решительно вошли в воду и поплыли по направлению к ней. Довольно быстро доплыв до лодки, они ухватили ее руками. Мальчик мертвой хваткой держался за скамью. Один из пловцов решил скинуть сеть с ног мальчика. Он поднырнул под лодку, но тут же вынырнул и, отчаянно заработав руками, кинулся от лодки прочь.
Все — и на берегу, и в воде — вдруг услышали, как он бросил спасателям:
— Валите на берег! Эта рыбина в воде, прямо под пацаном!<...>
Женщину вновь охватила истерика.
— Мужчины, ну помогите! — взывала она к ним. — Это мой единственный сын! К тому же недавно погиб его отец... Если я потеряю еще и сына... — и она плакала навзрыд.<...>
Тем временем лодка сама добралась до берега и остановилась в десяти метрах. Глубина здесь была по горло. Все, кто был на берегу, кинулись к мальчику.
— Сынок, сынок! — тянула руки к мальчугану плачущая от счастья и еще не поверившая в благополучный исход мать.
Двое мужчин подтянули лодку и ухватили мальчика.<...>
Но на этом приключения на берегу не закончились. Каково же было изумление мужчин, когда они вдруг увидели, что вместе с мальчиком запуталась и сама гигантская рыбина. Все опять заволновались, но больше всех Сазаныч. Рыбина опять шла к нему в руки, и на этот раз ее дела действительно были плохи. Шансов на спасение у нее практически не было. А ведь это — его рыбина, и упустить ее нельзя!
— Дайте я сам обрежу! Осторожно! Нож!.. Мне нужен нож! — засуетился он и, получив в руки лезвие, кинулся в воду.
Вскоре мальчик был освобожден. Он попал в объятия счастливой матери и сочувствующей толпы. Но тут в рыбину словно черт вселился. Она вдруг взбесилась. Четверо мужчин с трудом удерживали в руках опутавшую ее сеть. Благо на мелководье рыбине сопротивляться было намного труднее. Старик хорошо знал слабые сомовьи места. Увидев, что рыбина разбрасывает своим хвостом мужчин, он схватил весло и что есть силы несколько раз ударил ее по толстым губам. Рыбина замерла. Чтобы перестраховаться, Сазаныч еще несколько раз хватанул по чудовищной усатой башке. Рыбина затихла.
Под торжествующие крики отдыхающих, на время позабывших о мальчике, гигантского сома подтянули к берегу. Кто-то принес из машины толстую веревку, которую старик просунул через жабры и привязал к брошенному на берегу двигателю водяного насоса. Увидев, что один из мужчин с топориком в руках направился с самым решительным видом к чудищу, старик бросился к нему.
— Ты что делаешь?! Зачем ее убивать? Она у нас уже в руках! — вскричал он, бросаясь наперерез и пытаясь выхватить топорик. — Это моя рыба!
— А с чего это она твоя? — оторопело вопрошал мужчина, не ожидавший в лице старого рыбака встретить защитника. — Мы все ее тягали из воды!
— Оттого и моя, потому что моя! — кричал Сазаныч с пеной у рта. — У любого здесь спроси, сколько я за этой рыбой охотился? Тебе ответят: всю свою жизнь он за ней охотится!<...>
Пока все глазели на чудо-рыбу, мальчик сидел, закутанный в полотенце, в окружении матери и трех сердобольных женщин. Он не обращал внимания на угощения, что ему совали со всех сторон. Он только дрожал и озирался вокруг. Вдруг его взгляд упал в сторону рыбины. В воде была видна ее изгибающаяся гигантская спина. Какая-то сила потянула его к воде. Он скинул полотенце и направился к сому. К его удивлению, голова рыбины вылезла из воды и стали видны маленькие для такой огромной головы глаза. Мальчику показалось, что она внимательно смотрит в его сторону. Пасть ее зашевелилась, из воды показались клубящиеся веревки усов. Она словно что-то говорила, а немигающие глаза смотрели многозначительно. Мальчику стало не по себе. Он намеренно отошел в сторону, чтобы посмотреть, будут ли двигаться вместе с ним глаза рыбы. Да, она провожала его глазами, куда бы он ни пошел. Тут он увидел, что и рыба запуталась в той самой сети. Там, в море, они были связаны этой сетью! Мальчик со страхом вдруг представил, что было бы с ним, если бы сом рванул на глубину?! От этой мысли он вздрогнул и снова посмотрел на рыбу.
Он хорошо помнил, как неожиданно в самый последний момент перед ним оказалась лодка. Как мощный толчок снизу закинул его на борт. Вспомнил, как подталкиваемая снизу посудина добралась до берега. Его осенило, что рыбина не ушла в море только из-за того, что они были связаны этой проклятой сетью. Все это неспроста! Тут какая-то мысль вспыхнула в голове. Эта мысль напугала, обожгла своей нелепостью. Мальчик с усилием ее отогнал и еще раз посмотрел на рыбу. Рыбина изгибалась в воде, поднимала голову и шевелила усами. Решение пришло мгновенно. Он подошел к старому рыбаку, который возбужденно спорил с одним из спасателей.
— Дайте нож, пожалуйста!
— А это ты, малой! — Старик дал ему нож. — А к чему тебе?
— Мама просит, — нашелся мальчик и медленно направился к воде.
Рыбина была привязана к какому-то железному агрегату, торчавшему из воды. Глубина воды около агрегата была небольшая, мальчику по грудь. Длина веревки — около двух-трех метров. Мальчик боялся только одного — как бы рыбина не испугалась и не стала рваться. Тогда они сразу бы привлекли внимание. Мальчик неторопливо приближался к воде. Вот уже кромка. Только сейчас он разглядел полностью рыбу и поразился ее чудовищному размеру. Огромная, словно расплющенная бочка, уродливая голова с неестественно маленькими для огромного тела глазками и длинным сужающимся оливкового цвета телом. Метровые, толщиной с карандаш, нелепо торчащие усы. На мгновение сердце его дрогнуло. Он понял, что не сможет зайти в воду перед носом такого чудища. Неожиданно пришла идея. Зажав нож зубами, подобно индейцу, он ловко вскарабкался на агрегат. Веревка была привязана к железному кольцу. Достать ее не составило труда. Он схватил веревку и потянул на себя. К удивлению, рыба послушно подплыла, и полуметровый кусок веревки оказался в руках у мальчика. Держа нож в руке, мальчик как завороженный смотрел на подводного гиганта. Неожиданно кто-то его окликнул. К своему ужасу, он увидел, что к нему быстрым шагом направились старик и двое мужчин. Он испугался, что они разгадали его намерение! Зажав в руке веревку, мальчик судорожно принялся пилить ее ножом. Идущие бросились к нему.
— Что ты делаешь?! — завопил старик. Он неожиданно закашлялся и, споткнувшись, упал на песок.
Один из мужчин влетел на агрегат, обхватил мальчика и вырвал из его руки нож. Но было уже поздно. Последние волоски уже не в силах были удержать морского монстра. Веревка лопнула, стоило рыбине заработать своим мощным телом. Подняв грохот и фонтаны брызг, она стремительно ушла из мелководья и скрылась в глубине...
